Агрессор

Если перекрыть попадание воздуха ему в грудь, его легкие наполнятся воздухом, и можно будет восстановить нормальное дыхание.

— Мне нужно посмотреть, вышла ли пуля, дружище. Будет больно.

Я перевернул его на бок, на спине у него не было и царапины. Пуля все еще сидела в нем. Такую тяжелую пулю могла остановить только кость, возможно, плечевая, но перелом был самой маленькой из его проблем. А мы оба знали, что проблемы у него были более чем серьезные.

Чарли начал стонать.

— Как она выглядит? Как она выглядит?

Снова и снова.

Скоро у него наступит шок. Мне нужно было действовать быстро, но что я мог сделать? Необходима вода, нужна перевязка, надо закрыть рану, требовалась целая реанимационная палата.

Он снова застонал.

Волноваться за дыхание пока не приходилось.

Рука упала с груди. Я закрыл рану своей ладонью. Он снова закашлял, и это вызвало у него приступ острой боли.

— Как она выглядит? Как она выглядит?

Его лицо перекосилось от боли — еще один хороший знак. Он все еще чувствовал боль, его чувства все еще оставались в силе.

Мне следовало спустить его вниз к машине, и в то же время рана его должна была оставаться закрытой. Мне придется ехать обратно в деревню. Тот парень, у которого мы отобрали РПК, стоял в помещении, похожем на медпункт, а у солдат должна быть аптечка.

Нас арестуют, ну и что? Я сказал, что я доставлю старого ублюдка домой, и я доставлю.

— Как она выглядит?

— Заткнись и подумай о чем-то более важном.

Здесь ничего не находилось под рукой такого, что можно бы использовать для того, чтобы закрыть рану, кроме моей руки. Как, черт побери, я справлюсь, пока буду спускать его вниз?

Бастард тоже направится туда. Он прекрасно понимал, что мы не на автобусе сюда прибыли. Но быстро он никуда не дойдет. Я разберусь с ним, когда Чарли будет в безопасности.

Я посмотрел на лицо Чарли. Оно распухло, как футбольный мяч.

— Твою мать! Твою мать! Твою мать!

Я поднял руку. Раздалось шипение, словно воздух выходил из пробитого колеса, — и фонтан крови. Пуля, несомненно, прошла через одно из его легких, а может, и через оба. Кислород попадал в грудную клетку через все раны. Пока я держал руку на груди, ему некуда было выходить. Давление в груди было таким сильным, что, когда он вдыхал, легким и сердцу просто некуда было расширяться.

Я перевернул его на правый бок; кровь, попавшая ему в легкое, вылилась, словно молоко из разбитого кувшина.

Я перевернул его снова на спину и закрыл рану.

Он терял сознание.