Агрессор

Мы приехали в эту страну без ничего и так же должны были уехать.

Кассета из «Марриотта» осталась у нас: она была слишком ценной, чтобы избавляться от нее. Между нами и Брисбеном было слишком много потенциального дерьма, и нам нужно было иметь на руках как можно больше козырей, на случай если придется торговаться.

После завтрака, которым можно было накормить пару лошадей Чарли, мы выкинули наши вещи в контейнер для мусора позади отеля вместе с остатками камеры. Кассета была спрятана в моих новых шикарных штанах, какие носили нефтяники, а первые десять страниц документа из сейфа База я сунул в журнал и спрятал их в карман новой куртки цвета хаки. Вторая часть была у Чарли, ожидавшего рейс в терминале. Когда объявят рейс, он должен был выйти и купить что-нибудь съедобное. Это должно было послужить мне сигналом, что пора отправляться.

Мне было жаль старого пердуна. Когда-то он был сильным, твердым, надежным исполнителем, а сейчас, пораженному болезнью, ему тяжело было даже удержать ручку в руках дольше пяти минут. Я даже представить себе не мог его разочарования. Как Али — когда-то король мира, а сейчас инвалид. Но в отличие от Али у Чарли был в придачу полупустой кошелек.

После этой ночи я много думал об этом полупустом кошельке. Возможно, вместо того, чтобы хранить эти документы как гарантию, нам следовало бы сторговаться.

Мы могли бы позвонить Бешеному Дейву из Вены и уговорить его вывести нас на контакт с теми людьми, которые заказали это дело, и дать им возможность купить документ за остаток двух сотен тысяч Чарли.

В качестве бонуса я попробую подавить в себе желание оторвать им головы за то, что они забыли предупредить нас о том, что в доме, кроме нас, будет парочка маньяков-воров, а на кладбище — размахивающий мачете Здоровяк. Мы могли бы оставить себе две кассеты с Уайтволлом и копию документа в качестве маленького сувенира на память о нашем грузинском приключении на случай, если им вздумается предъявить нам какие-либо претензии.

У меня не было никаких иллюзий насчет Уайтволла. Он был такой же пешкой, как и мы, и они вышвырнут его так же легко, как намеревались вышвырнуть Чарли. Но, по крайней мере, у нас в рукаве был козырь, о котором он не хотел бы, чтобы узнал весь мир из воскресных газет."

"Я вдруг осознал, что впервые в жизни мне плевать было на деньги. Я, конечно, хотел их получить ради Чарли и Хэйзл и потому, что мне никогда не нравилось, когда меня пытались кинуть, но больше ничего кроме этого.