Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

И на то, что я его призываю в который уже раз за последние сутки.

С одной стороны он прав, но с другой…

— Не переигрывай, Птиц. Я восполнила резерв, да и в лазарете побывала. Со мной все в порядке.

Встрепенувшись, ворон принимает обычный франтоватый вид, к которому прибавляется толстенная сигара в широко раскрытом клюве. Он демонстративно вынимает карманные часы на цепочке откуда-то из-под крыла. Вслед за ними вываливаются два пера, и крапленая карта. Все как обычно растворяется черной дымкой, не долетев до пола.

— Птиц, тебе бы в театре играть. Ты фамилиар, или кто?

— Ирис, ну его! Пусть рисуется, а ты пока расскажи все нам. У тебя что-то случилось? — наперебой гомонят Гелла и Элла, кружа вокруг меня и осыпая волшебной пыльцой.

Вздохнув, раздвигаю пошире ворот блузки, но это вызывает лишь молчаливое недоумение у моих самых сообразительных фамилиаров. Разозлившись, стягивая блузку совсем и швыряю на кровать.

— Кх-Карр, — давится воздухом ворон и тактично отворачивается в сторону.

— Ой, какое симпатичный бельишко! — умиляется Элла.

— А грудь стоило бы побольше отрастить, — скептично кривится Гелла. — С такой трудновато в жизни придется. Но не расстраивайся, уверена что-нибудь можно сделать.

— Ой, Ирис! — расстроенно охает Элла и корчит такое скорбное лицо, что я еле сдерживаюсь, чтобы не развоплотить всех троих.

— Дур-р-ры! — неожиданно поддерживает меня ворон. — Хозяйка, объясни, что от нас тр-р-ребуется?

Обиженно зыркнув на грудастых фей, обращаюсь к Птицу:

— Тот демон. Он что-то со мной сделал. Я не знаю что. Не пойму.

Пересказываю все в подробностях, и все трое рассматривают место, где было крылатое солнце, без лишних разговоров.

— Можно? — склонив голову набок, спрашивает ворон.

Глаз предупреждающе сверкает алым.

Он говорит о том, что требует высшей степени доверия. Такой, какая может быть лишь между призывателем и его самым первым фамилиаром.

— Давай, — машу рукой, снимая все ментальные блоки.

Морщусь в ожидании. Когда в твоем разуме хозяйничает темный дух, ощущения не из приятных.

Птиц стремительно срывается с края стола, и за миг до того, как врезаться мне в грудь, превращается в темное облако. И почти сразу же кубарем отлетает в сторону, теряя призрачные перья.

— Я не могу! Ир-р-рис! Ничего не понимаю… Мне не с чем ср-р-равнить, но… Кажется, я едва не погиб…

— Что?! — хором воскликаем мы с феями.

— Что-то не так с твоей сутью. Не могу объяснить.