Путь серебра

 – Ха-ха-ха! Здоровый парень, жениться пора, а боится, как Олежка! Пошел бы тогда с ним в лошадушки поиграл! Небось Предслав его с собой возьмет – ему тоже любопытно.

– Ну… – Скривившись от умственных усилий и сомнений, Рагнар покосился на гридницу, где отец сидел со старцами. Врываться туда и отвлекать его от дел не хотелось. – Как Предслав решит. – Рагнар нашел выход, благо зять был старше. – Если он скажет…

– Поехали уже, тетеря!

– Сама тетеря!

Брюнхильд отпрянула, метнулась к своей лошади, конюший быстро подсадил ее, и вот она уже мчится к воротам. Засмеялась было, но вспомнила, что вся семья «в печали», и смолкла. Рагнар нагнал ее только у ворот Княжьей горы.

У своих ворот ждал Предслав, а рядом с ним на смирной лошадке и впрямь сидел шестилетний Олег Предславич. Брюнхильд первая подскакала к ним.

– А ты куда? – точно так же удивился зять.

– Волотовы доспехи смотреть! Ты вон даже Олежку взял, а я неужто боязливее, чем дитя шестилетнее!

– Олежка – мужчина, хоть и не дорос еще! – Предслав усмехнулся, но, будучи человеком добродушным, спорить не стал. – С тобой брат, ему и ответ держать.

– Поехали скорее!

И Брюнхильд помчалась по широкой тропе вниз по склону, пока отставший брат не услышал, что спрос будет с него.

Княжеских детей заметили издалека, и когда Брюнхильд подъехала, Амунд уже стоял возле двери, готовый помочь ей сойти с коня. В глазах его, когда он взглянул ей в лицо, явственно вспыхнула радость; таких глаз она у него еще ни разу не видела.

Не дожидаясь отроков, Амунд протянул руки и принял ее с седла, как другой бы снял ребенка, вздумавшего кататься на козе. Ему это не стоило никаких усилий, а Брюнхильд, впервые ощутив себя в его руках, от волнения засмеялась было, но осеклась.

– Будь жива. Хочешь убедиться, вправду ли на свете был еще один такой, как я? – Амунд подмигнул ей, и Брюнхильд все же фыркнула от смеха. – Посмотри. Его ведь больше нет.

– Тебя одного достаточно, – прошептала Брюнхильд, но тут к ним подошел Предслав с сыном, и все направились в дом.

В Ратных домах они оказались не первыми гостями. В том, где разместился Амунд с ближней дружиной, уже сидели за пивом человек десять киевских мужей. Толковали, конечно, о хазарах. У киян имелся теперь торговый мир с греками, но хазарская торговля была старым, привычным делом, известным уже несколько веков, и трудно было смириться с мыслью, что она нарушена надолго, а может, и навсегда.