Путь серебра

 – Не то во́роны обожрутся, летать не смогут!

– Илехмет-бий водит огланы два и десять роды! – Буртас заговорил сердито, глаза его прищурились. – Он будет бить вас и бить! Вы идти тихо, как… как червь!

– А мы не спешим никуда. До зимы всяко доберемся.

Сам Илехмет-бий сказал что-то.

– Вы не дойти Дон, – перевел толмач. – Терять люди, скот. Все терять.

– Пока что наше все при нас, а вы полсотни потеряли, да ведь?

– Давай уговор, – перевел толмач новые речи Илехмет-бия. – Половина ваше добро – наше. А мы уйти, открыть вам путь. Идет?

– Нет, – без раздумий ответил Фридмар.

Его телохранители загомонили, указывая буртасам, куда им пойти со своими предложениями, и живописуя, что могут предложить им взамен. Но говорили они на северном языке, которого буртасы не понимали совсем.

– Держи совет твой князь, – настойчиво посоветовал Илехмет-бий.

– Не буду. Он меня по головке не погладит за такие вопросы. Не будет вам половины добычи нашей, хоть удавитесь.

– Мы возьмем все! – Илехмет тряхнул плетью.

– Берите.

Илехмет пристально вгляделся в лицо руса, в упрямые серые глаза под кромкой шлема, и понял: тот не лукавит, другого ответа не добиться.

– Другое давай. Два паттар[33] – один твой, один мой. Наш паттар одолеет – наша добыча вся, вас отпускать. Ваш паттар одолеет – мы уходить, вас пускать.

– Если наш одолеет, – прищурился Фридмар, – вы уйдете и нас тревожить более на пути не станете?

– Аха![34]

– Слово даешь?"

"– Ийя, бир Тэнгри! – Илехмет-бий поднял руку к небу и при этом усмехнулся, будто с него спрашивали сущую безделицу.

– Какой будет бой? – Фридмар нахмурился. – Верхом?

Если предложат конный бой – понятно, почему Илехмет ухмыляется, заранее уверенный в победе. Ездить верхом у русов и славян умели многие, кто достаточно богат, чтобы держать коней, но биться в седле ни у тех, ни у других не было обычая, а значит, и умения.

– Илехмет-бий иметь большой душа! – Толмач с выразительным почтением взглянул на своего главаря. – Пусть будет бой на земле, как вы знать.

– Пешими, значит?

– Пеший, аха.

Фридмар подумал, что за подвох тут может быть, но все же кивнул:

– Это я могу князю передать. Если даст согласие, то я щит подниму, – он показал на свой щит, – и давайте тогда патыря вашего.

* * *Заранее Амунд не стал выбирать поединщика – хотя желающих было много, начиная от его собственных телохранителей.