Путь серебра

Карл проследил за его взглядом и, узнав этих двоих, широко раскрыл глаза в сетке морщин.

– Так вы живы!

– Сдается, что да! – ответил Годо. – Будь и ты жив, Карл!

– Вы вернулись! – Судя по виду Карла, он не верил в это, хотя видел своими глазами.

– Не так давно, но вернулись. И весьма тебе благодарны, что ты избавил нас от необходимости ехать в Киев… У нас и тут есть дела. – Годо многозначительно покосился на брата.

– Но как же вы прошли? Если бы показались в Чернигове, Траусти уж верно послал бы нам весть, ему было приказано следить, не объявится ли хоть кто-нибудь из вашего войска…

– Сядь, Карл! – Олав прикоснулся к плечу старика. – Поешь, согрейся, отдохни, а потом мы обменяемся своими новостями. Это весьма длинная сага, мы сами слушали ее с полмесяца!

– Длиной в десять бочонков пива! – буркнул себе под нос тиун.

– Сдается мне, что в самом главном наши новости сходятся, – заметила Сванхейд.

Немилосердно было бы набрасываться с расспросами на людей, едва окончивших трудный путь по осенним и зимним дорогам, но Карл, понимая чувства хозяев, коротко рассказал, что известно в Киеве. Оказалось, что Амунд плеснецкий с его войском вовсе не сгинул на переволоке, а, наоборот, прошел ее с умеренными потерями и сохранил всю свою добычу. В Киев он явился в месяц ревун, когда с полей уже убрали снопы, а в желтеющих лесах ревели от страсти олени. Он поведал, что молодой Грим-конунг, скорее всего, погиб вместе со всей дружиной киевских русов и тело его осталось во власти хазар. О судьбе северного войска он ничего не знал, но думал, что люди Олава сгинули на переволоке или близ нее. Лишь кое-кто из числа полян и радимичей вернулись живыми и с добычей, но для князя Хельги поход оказался провальным. Если бы сведения Амунда насчет гибели северного войска подтвердились, то сам Амунд и остался бы наиболее могущественным и удачливым вождем русов между Варяжским морем и Греческим.

Но истинно ли Хельги обрадуется вестям, что дела Олава совсем не плохи, притом что они больше не состоят в родстве, да и заложников друг от друга больше не имеют? Озабоченность нагнала морщины на высокий залысый лоб Карла, и лицо его не светлело по мере того, как он осознавал, что его господин понес наибольшие потери из трех князей, принимавших участие в походе, а выигрыш его наименьший.