Путь серебра

Мамалай вынимал каждый предмет и показывал его Байгулу и его людям со всех сторон; все внимательно смотрели и кивали.

– А это для госпожи, твой жены, – продолжал Мамалай, вынув большое шелковое покрывало и золотой перстень с самоцветом.

Кивнув, Байгул совершил нечто странное – поднял правую руку и высыпал из рукава на кошмы перед гостями десяток дирхемов. Но Мамалай предупреждал, что это означает благодарность за дары, и у Свена немного отлегло от сердца – кажется, хозяину все это нравится.

В дверном проеме ёрту что-то мелькнуло, заслоняя свет. Раздался приятный металлический звон, и Свен невольно вскинул голову, будто услышал нечто знакомое. Вошла молодая гибкая женщина в кафтане ярко-зеленого шелка; в ее повадках смешалось некоторое смущение перед чужаками с уверенностью госпожи.

– Салмакай, джаным! – сказал Байгул, и глаза его мягко прищурились от сдержанной улыбки.

А Свен уставился на вошедшую во все глаза. В лицо он даже не взглянул, его взгляд зацепился за другой предмет. Зеленый кафтан госпожи, с красно-желтым узором, был подпоясан кожаным поясом с бронзовой пряжкой хорошо ему знакомого вида: ажурная, собранная из прямых и волнистых бронзовых полосок, с десятком колечек по нижнему краю, на которых висели на длинных цепочках лягушиные лапки, тоже из бронзы.

Такого рода украшения – застежки, пряжки, подвески – носили все знакомые ему женщины из племени мерен: Кастан, Илетай, Ошалче, даже Арнэйд. Похожую застежку он привез из Арки-варежа в подарок Вито в первую зиму после свадьбы; и сейчас еще помнил, как она обрадовалась и всю ту зиму носила ее, приколов на грудь. Выходит, у булгар такие тоже носят?

Хозяйка, обеими руками держа серебряную чашу, подошла к Годо и приятным нежным голосом, немного зажатым от смущения, произнесла несколько слов:

– Ош кочкышым сийлыза![27]

Речь ее произвела такое впечатление, что все гости разом вздрогнули.

Мамалай испуганно вытаращил глаза, глядя на Свена, и слегка развел руками: я не понял! Годо нахмурился, зато сам Свен уставился на хозяйку.

Он-то понял ее речь, хотя сам не сразу сообразил, каким образом. «Примите белую пищу» – вот что она сказала, протягивая Годо чашу с чем-то вроде кислого молока. Но как он ее понял? Чудесным образом начал понимать по-булгарски?

Однако растерянное лицо Мамалая подсказывало: все не так просто.