Волчье сердце

У нее не было подходящего названия для того, что она сейчас испытывала. Это чувство было совершенно незнакомое ей, странное, ни с чем не сравнимое.

Майер ее не видел. Он сидел на диване. Перед ним на столике стояла чашка кофе и больше ничего. Он сосредоточенно просматривал какие-то документы. Или делал вид, что просматривал. Пока Вера украдкой наблюдала за ним, Янис не перевернул ни одной страницы. Вера не знала, для чего делает это — стоит и смотрит на него вот так. Вернее, знала, но не решалась сформулировать это знание даже мысленно.

Впрочем, теперь с ней такое случалось часто.

Набрав в грудь побольше воздуха, а заодно и набравшись смелости, Вера двинулась к нему.

— Привет! — сказала она и села за столик, отметив, что ее приветствие прозвучало как-то неправильно весело.

— Привет, — улыбнулся он. — А ты рано.

— Освободилась пораньше.

— И не стала тянуть время?

— Янис, исключительно нужда и голод привели меня к тебе.

Он окинул ее оценивающим взглядом и снова улыбнулся:

— Я вижу, как ты нуждаешься.

.. в утешениях. Готов утешить.

— Прям здесь начнешь утешать?

— Нет, что ты. Мы перейдем в более укромное место.

— Мы вроде договаривались поужинать, — как можно безразличнее сказала Вера. Майер играл на ее эмоциях, пора лишить его этой привилегии. — Так мы и поужинаем. Но я слишком долго тебя не видел, чтобы делить твое внимание с кем-то еще. Не хочу, чтобы рядом кто-то был.

Янис поднялся с дивана, и Вера вынужденно последовала за ним. Ее совсем не обрадовало, что из зала, наполненного гостями, они перешли в уединенный кабинет.

На публике было спокойнее. Боялась, что наедине с ним растеряется. Наедине он душил ее способность мыслить. Она уже давно заметила эту его особую манеру говорить, нацеленную на то, чтобы расположить к себе, создав иллюзию выбора и то, что вы с ним на равных. Но это не так. Такие, как он, никогда не оставляют выбора.

Вера расположилась на диване. Она сидела на самом его краю, скрестив длинные ноги в дорогих брюках и обхватив колено пальцами с аккуратным маникюром.

Невозмутимая, внимательная и как будто расслабленная. Этакое высокомерное совершенство. Тот редкий случай, когда изгиб фигуры не просто очертание, а образ характера: в каждой линии ее тела прослеживался непримиримый и безоговорочный отказ.

— Это было очень топорно, Янис свет-Владимирович, — снисходительно произнесла она.

— И эта встреча, и твоя выходка с банковскими карточками.

— Наша встреча не была моей инициативой. Я ничего не подстраивал.