Волчье сердце

— Я не могу ходить вокруг да около, когда ты лежишь голая в моей кровати. Эта тема всегда будет всплывать, пока между нами стоит твой михрютка. Я не хочу, чтобы ты уходила. Не хочу, чтобы от меня ты шла к нему.

— Я пойду не к нему — я пойду домой. По-другому не получится.

— Получится! Скажи только слово, и я в считанные минуты избавлю тебя от этого придурка.

— Я сама разберусь. И это не обсуждается. Сева — это просто очередная проблемка, которую мне предстоит решить. Мне не надо, чтобы ты принимал в этом участие, — заявила непреклонным тоном, начав злиться.

— Я думала, мы обо всем договорились, но ты снова нарушаешь границы.

— Вера, тебе будет очень сложно поддерживать какие-то границы после того, как ты со мной переспала.

— Звучит как угроза. Все как раз наоборот, Янис. Сложно будет тебе. Я много лет жила с человеком, который от тебя отличается. Во всем. Кардинально. Он совсем другой, и я не знаю, как долго смогу терпеть твое самоуправство. — Ей удалось погасить в себе зарождающуюся злость.

Закончив говорить, она мирно улыбнулась.

— Может быть, нам все же удастся договориться. Мне бы этого хотелось. — Майер ее поддержал.

Ему так нравилась ее улыбка. Спокойная, умная. Вера не хихикала невпопад, не выдавала дурацких смешков. Это говорило лишь о том, что эта женщина умела прекрасно собой владеть. Порой трудно было предположить, о чем она думает. Но тем не менее ему нравилось в ней все.

— А какими были другие твои женщины? Уверена, у тебя их немало, — невинно спросила она.

— Странное дело, — ухмыльнулся Майер. — Твоего мужа мы не обсуждаем, а моих бывших можно.

— Я спрашиваю из чисто женского любопытства.

— Они были разные. Но в последнее время я предпочитал таких, которые четко понимали, что мне от них нужно.

— Понятно, — отозвалась Вера и, снова потянувшись за бокалом, вдруг вспомнила Севкины слова. — Скажи, ты правда предлагал Севе деньги? За

Янис коротко вздохнул и кивнул утвердительно:

В голове пронесся тот разговор, и в грудь толкнулись разрушительные чувства.

Сейчас Вера была в его постели, голая, после секса, и он мысленно уже присвоил ее себе, но его ревность не уменьшилась. Янис все еще ощущал себя где-то на периферии ее жизни, ходящим по краю, потому что, несмотря на физическую близость, между ними все еще не было ясности. Он мог внести эту ясность прямо сейчас. Уместился бы в одно предложение. Но это будет слишком жестоко по отношению к Вере.