Волчье сердце

Дома она сразу смыла с себя косметику и переоделась в шелковую пижаму цвета шампанского: свободные штаны и рубаху. Настроившись на долгие часы одиночества, сделала большую миску попкорна и устроилась перед телевизором в гостиной.

А еще уговаривал ее прийти пораньше... Зачем? Чтобы потом отправить домой? Хотя чего удивляться, с этого начался их роман. Майер дал ей ключи от своей квартиры, а сам остался на каких-то важных переговорах.

Однако на этот раз ее ожидание не было столь долгим. Не прошло и сорока минут, как двор осветился фарами въехавшей в него машины.

Свет скользнул по окнам и погас. Янис зашел домой, открыв дверь своими ключами.

— О, Вера, ты купила телевизор! Кино будем смотреть? Хорошая идея, — одобрил он, заходя в гостиную.

— Купила. А еще микроволновку, — приподняла чашку с попкорном, — присоединяйся.

— Так и знал, что ты заупрямишься и поедешь к себе.

— Заупрямишься... А что, по-твоему, я опять должна сидеть и полночи ждать, пока ты решишь свои дела? С твоими замашками, Майер, тебе не я нужна, а содержанка.

Майер весело хохотнул:

— Какая содержанка, о чем ты!

— Такая, — тщательно изображая равнодушие, пояснила Вера, — которая будет там, где ты хочешь, когда хочешь и сколько хочешь.

Майер избавился от галстука, бросил его вместе с пиджаком на подлокотник дивана и сел рядом с ней. Он понял, что его тревожит. В Вере чувствовалась какая-то колючая нервозность, не имеющая ничего общего с ее обычной манерой его уязвлять.

— Вера, что случилось? Я тебя расстроил чем-то? Обидел? Скажи, — взяв ее за руку, сплел их пальцы.

И сразу теплая слезная влага комком подползла к ее горлу. Выпитое вино и участливость Майера сделали ее мягкой.

— Подожди, не кипятись... — Она прямо-таки физически почувствовала, как Майер весь напрягся, начиная с кончиков пальцев. — А то загрызешь еще кого-нибудь... кого не надо.

Вера поставила фильм на паузу, отбросила пульт и уронила руку, на колени, ту, свободную, которую Янис не держал.

— Тогда я сказала тебе, что не испугалась.

.. я так думала. Оно пришло позже... — И снова беспокойная ее рука принялась разглаживать шелковую ткань брюк.

Казалось, вся нервная энергия идет в эти бесполезные движения, а Янис хотел, чтобы — в слова. Поэтому стиснул и вторую руку, лишив Веру возможности двигаться и жестикулировать.

Тогда она заговорила:

— Машина стояла у дома, а не в гараже. Я вышла, и они подошли ко мне. Я ведь уже пережила такое, должна быть настороже...