Волчье сердце

Впрочем, варианта у них два: либо проводить реконструкцию, либо сносить и строиться заново. Идея, в общем, неплохая, но есть много подводных камней. В бюро у Веры сложилась репутация архитектора, любящего преодолевать трудности. Когда-то тщеславие заставляло ее бороться за эту славу, теперь же приходилось ее поддерживать. Она с успехом это делала и трудностей не боялась — сомнения по этому проекту были вызваны совсем другими причинами.

Коллеги вернулись с обеденного перерыва, и кабинет вскипел бурной деятельностью.

Телефон не замолкал. Столько всего нужно было решить, о стольких мелочах договориться. Когда Майер позвонил, что ждет внизу, Вера даже выдохнула от облегчения. Надев куртку, она захватила сумку и вышла на парковку. Раньше всегда таскала с собой фотоаппарат, но сейчас достаточно было камеры в телефоне.

Янис ждал у машины. Все в нем было правильно и хорошо. Все продуманно. Идеально сидящее пальто, до блеска начищенные туфли, тонкий дорогой аромат, накрепко окутывавший не только его самого, но и всякого, кто к нему приближался, — все это громко заявляло о его принадлежности к определенной касте людей.

Он был безупречно с ней вежлив, но Вера почему-то ни на грош не доверяла ни его холодной улыбке, ни вкрадчивым интонациям. Он открыл для нее дверцу и, садясь в машину, Вера про себя усмехнулась.

— Вам следовало одеться как-то более практично.

— Согласен. Но сегодня у меня категорически не было времени переодеться.

Наверное, ему не приходится посещать такие места. Вера знала, куда едет, поэтому на ней были легкая парка цвета хаки, свитер с горлом и узкие джинсы, заправленные в «мартинсы».

— Могу я все же узнать, почему вы передумали? — спросил Майер.

— Можете, — улыбнулась она. — Передумала, потому что я тщеславная меркантильная личность, хочу денег и славы, а вы обещали мне выгодное предложение.

— Я привык сдерживать свои обещания. — Янис посмотрел на нее и тоже улыбнулся: — У вас будет и то, и другое. И даже больше.

— Звучит многообещающе, — оценила Вера.

После этого наступило молчание. Не уютное молчание собеседников, хорошо знающих друг друга, а напряженное, наэлектризованное, почти ощутимое физически. Вера не могла придумать, о чем говорить. Янис тоже не спешил вступать в беседу. Постепенно Вера расслабилась, поняв, что ей не придется выдавливать из себя натужные реплики.

Первое, что поразило, когда они добрались до места и вышли из машины, — это тишина. Такая пронзительная, что каждый звук будто звенел.