Твое сердце будет разбито

Милана взвизгнула и вцепилась в меня, и мы отскочили назад, не понимая, что происходит.

В дверях появился Барс. Он был одет в одни только спортивные штаны, и я, несмотря на весь ужас происходящего, залюбовалась разворотом его плеч и хорошо прочерченной мускулатурой торса. Одна рука была забита татуировками — и как только взрослые разрешили ему набить столько? Но смотрится очень круто.

Кажется, у меня даже загорелись щеки.

— Вставай, урод, — прорычал Барс, не замечая нас. Есин попытался отползти в сторону, но Барс рывком поднял его и ударил по лицу — так, будто был профессиональным бойцом. Появилась кровь, и она же отпечаталась на костяшках пальцев Барса. Он вытер ее о рубашку Есина, который не успел переодеться в спортивную форму.

Есин хотел было вырваться — драться с Барсом он даже и не пытался. Но тот не дал ему этого сделать и прижал к стене.

— Ты, говорят, мою девушку трогал, руку на нее поднимал, — хрипло спросил Барс, чьи глаза затуманила ярость. — Что же мне с тобой сейчас сделать?

— П-прости, Барс, я не знал, что она твоя, — заикаясь, ответил окровавленными губами Есин.

— Простить? Так просто? Только потому что ты попросил? — страшно улыбнулся Барсов, занося кулак для нового удара. И я вдруг поняла, почему его все боятся. В гневе он был страшным, диким, будто бы ничего и никого не боялся. А еще он был сильным.

А я так легко дразнила его и смешно обзывала… Нет, больше никогда так не сделаю…

— П-пожалуйста, — пролепетал Есин. — Это было недоразумение! Я никогда больше не трону ее… Клянусь!

Улыбка Барса сделалась еще шире, еще безумнее.

— А мне кажется, тебя нужно наказать, — прорычал он, не отводя взгляда от Есина, который весь сжался. Он даже двигаться не мог — застыл, как кролик перед удавом. А кулак Барса был сжат так, что на кисти и предплечье выделялись вены.

— Нет, не надо! Не бей! — закричал Есин и вдруг метнул на меня перепуганный взгляд. — Новенькая, новенькая, помоги! Скажи ему, чтобы меня не трогал! Пожалуйста.

Барс, до этого не замечавший меня, медленно перевел в нашу с Диларой сторону взгляд, и я непроизвольно сделала шаг назад. Почему — и сама не знаю. Слишком уж была сильна ярость, которая исходила от него. Она подавляла. Заставляла дрожать.

Лицо Барса изменилось — глаза потемнели. Но теперь в них отображался не гнев, а что-то другое.

Мне захотелось подбежать к нему и обнять, и я даже попыталась сделать это, но Дилара не дала мне этого сделать:

— Ты что, Полина, не лезь к парням во время драки, — зашептала она.