Растопить сердце Не Дурнушки (СИ)

Мел, тогда много народу умерло… – уже шепчет, сжимая мои пальцы. – Нас стали искать, прочёсывали лес, заглядывали под кусты. Именно поэтому мать не вернулась за тобой. Она сидела с нами в каком-то овраге. Не помню, сколько прошло времени, но мы вышли, когда уже полил дождь. К нам подоспели друзья отца, и всё закончилось. А потом мы отправились на поиски.

Михаил поднимает глаза, и я вижу в них слёзы.

– Мы искали тебя несколько месяцев! Даже после того как нашли разодранную туфельку, всё равно искали хотя бы останки! Мама тогда совсем закрылась в себе, чуть в психушку не попала.

Отец винил себя, а я – себя. Когда поиски прекратились, я всё равно приезжал туда и ходил по лесу с фонариком, прочёсывая квадрат за квадратом. Знаю, что и Макс делал так же. И сейчас мне просто не верится, что ты жива! Сидишь передо мной. Скажи, ты сможешь меня простить?

Замечаю, что и по моим щекам стекает слезинка, которую Миша легонько стирает, а потом подхватывает меня на руки и пересаживает к себе на колени, и я обнимаю его так крепко, что боюсь задушить.

Какая же я была глупая. Как я могла поверить в то, что моя семья оставила меня?

– Ты не виноват, наша семья невиновна! – шепчу, плача на его груди, и чувствую, как он гладит меня по голове.

– Сестрёнка, моя сестрёнка. Родная, как же я скучал по тебе!

Неожиданно меня подхватывают другие руки, и, развернувшись, я вижу Макса.

– Ты вспомнила своего рыцаря? – с надеждой спрашивает он, и я, смеясь, обнимаю и его.

– Не до конца, но я помню! Максимка!

Брат морщится, но довольно улыбается.

Да, я вспомнила, как он не любил, когда его так звали. Для всех он был крутой Макс!

– Скажите, а мы правда разбили мамину вазу и спрятали осколки в горшке? – спрашиваю шёпотом и вижу их смеющиеся лица.

– Тсс, она до сих пор не знает, что это мы! – словно по большему секрету, так же шепчет в ответ Максим, прижимая меня к груди, и я расслабляюсь.

Думала, не смогу простить их, но всё оказывается намного проще. А может, я просто вспомнила, что хотела любви и семью?

– Милада, – раздаётся нежный голос самого любимого человека, которого я вчера очень обидела.

Развернувшись, вижу маму, стоящую рядом с отцом и плачущую, но теперь от счастья. Она ведь простит меня?

– Дочка, ты вспомнила? Родная моя, я не хотела тебя бросать! Ангел мой, – она кидается ко мне, и в этот раз я иду ей навстречу, а потом крепко обнимаю.

– Мама, прости, – шепчу, зарываясь в её волосы.

– Это ты меня прости, родная. Я не должна была тебя оставлять.