В самое сердце

Однако лучше бы стояла, подумала позже. Ведь человек, от которого сердце сходит с ума так близко, можно рассмотреть каждый сантиметр его лица, каждую ямочку, даже ресницы. Пушистые, темные и такие изогнутые.

— Не ожидал увидеть тебя в клубе.

— Просто Юлька на парня одного обиделась. Но мы с ней, на самом деле, и не подруги особо. Хоть и живем рядом, однако это первый раз… — выпалила, как на духу Настя. Врать не умела совсем. Да и не хотелось, если честно. Чего постыдного в том, чтобы говорить искренне.

Ярик ничего не ответил.

Повисла гробовая пауза. Поэтому Настена все же решила вернуться к ране, ведь они здесь по этой причине. Обмакнула ватную палочку и аккуратно коснулась ранки парня.

Ветров смотрел прямо, дышал ровно, и вообще выглядел абсолютно спокойно. Даже не морщился. Но тут и Настя постаралась. Иногда дула на ранку, едва касалась палочкой. Да только в эти минуты тишины и нахождения рядом, внутри творился какой-то ураган из эмоций. Хотелось и смеяться, и улыбаться, и грустно в то же время становилось.

Все же человек пострадал. С другой стороны, за Настену никто так не заступался. Нет, Колька, конечно, всегда готов был кулаки в ход пустить. Но тут другое. И от этого другого на сердце бабочки летали, радуга появилась.

— Готово, — почти шепотом произнесла Настя.

— Спасибо, — также, едва слышно, отозвался Ярослав. Он скрепил пальцы в замок перед собой, слегка наклонил корпус вперед, будто думал о чем-то. Будто что-то терзало его сердце и разум, а может и вообще сам он находился на распутье.

По крайне мере, впечатление создавалось именно такое.

— Я… мне так жаль, — решила все же извиниться Настена. — Ты из-за меня …

Однако разговору по душам состояться было не суждено. Послышался звук щелчка, видимо замок от входной двери открыли. Затем шаги. Настя тут же подскочила с кровати, стараясь прислушаться. В коридоре стоял шум явно не от одного человека. В голове вспыхнуло, вот Ярик входит, вот задвигает свою обувь под нижнюю тумбу. А куртку… точно, он повесил ее рядом с бабушкиным плащом, который занимает добрую часть вешалки.

Да и по цвету одинаковые. Значит, его вещи заметят не сразу.

— Настен! — раздался голос Антонины Викторовны.

— Настюх, ты дома? — а вот это уже Колин. Сердце рухнуло к пяткам, и, наверное, вообще биться перестало. Потому что такой ситуации в априори быть не могло. На часах одиннадцать, как Глушин оказался у них дома? Почему бабуля вернулась? И что за посторонние голоса.