В самое сердце

Например, куплю яблоко и еще куплю банан. Понятно? — говорила Калашникова достаточно сдержанно. Не как обычно. Обиделась, решил Ярослав. На что только непонятно. Сама в прошлый раз так мило любезничала со своим Колей. Выходит, ей можно, а ему нет что ли. Да и вообще, какая разница кто и с кем общается. Они не в отношениях. И никогда не будут. Табу. Точка.

— Да, понятно. Может, закончим на сегодня? — предложил неожиданно Ветров. Настроение пропало: то ли от собственных мыслей, то ли от действий дуры Инги, то ли черт знает почему.

Настя начала собираться. Закидывала учебники в рюкзак, но голову не поднимала. В какой-то момент показалось, что и руки у нее дрожат. Но Ярик заверил себя, это все игра воображения. Ничего у нее не дрожит. И он тоже ничего не чувствует. Никакой вины. Но чем больше он внушал себе это, тем больше раздражался.

— Я пойду, мне еще не кафедру зайти надо.

— Давай провожу, — предложил на автомате Ветров. Привык уже после занятий провожать. Хотя в прошлый раз молча ушел.

— Не стоит, — наконец, Настя посмотрела на него и улыбнулась. Мимолётный взгляд, а будто Титаник столкнулся с айсбергом.

— Тебя сегодня тоже… друг ждет? — зачем-то спросил Ярослав.

— Привет ему передавай, — очередная колкость слетела с языка. Дурак, подумал Ветров. Зачем вообще несет эту чушь. Какой еще привет, какой друг? К чему эти тупые вопросы. И вновь всплыла та «глупость».

— Хорошо, — спокойно ответила Калашникова. — Пока, Ярик.

Настя злилась на Колю поэтому когда вышла, сразу высказала.

Откуда такие внезапные перемены в поведении, одному Богу известно. И нет бы, в самом деле, опасность была или еще чего, да даже темно хотя бы. Но солнце до сих пор освещает улочки, так что за странные выходки.

Глушин оправдывался как мог, какие только отговорки не привел. Однако Настена понимала, не в них дело. Тут что-то другое. Только вот что неясно.

Уже возле дома Коля начал напрашиваться на ужин. Мол, замерз и желудок ноет. Хорошо, бабушка кашеварила дома. Стоило им переступить порог квартиры, Настя всучила Колю Антонине Викторовне, а сама скрылась за дверью своей спальни.

Сердце изнывало. Казалось, воздуха не хватает, казалось, еще чу-чуть и слезы с глаз хлынут. Ярик явно обиделся. Да любой бы обиделся. Они вообще-то занимались, а тут назойливые звонки, смс-ки. Ненормально же. И его понять можно, и за себя неудобно.

В итоге Настена решила, что надо извиниться. Некрасиво вышло. Только как это сделать не знала.