В самое сердце

В китайском зале расположились китайские шкафы, ширмы и немыслимые туфли китайских женщин, в японском соорудили целый дом с небольшим садом. В индонезийском зале были выставлены куклы. Плоские — из теневого театра ваянг-пурво, объемные — из кукольного театра ваянг-голек.

Переходили от одного экспоната к другому Ярослав с Настей молча. Она с интересом разглядывала мечи, кинжалы, картины, а он просто крутил головой и иногда поглядывал на часы. В какой-то момент Настена решила, что парню здесь скучно. Вон прохожие вчитываются в таблички, что-то спрашивают у экскурсоводов.

Да и самой ей хотелось съесть глазами все здесь. Но у Ветрова такого выражения на лице не было. А потом, уже на выходе, он вдруг заприметил макет города и удивленно воскликнул.

— Ух ты! Интересно, насколько он большой в реальности.

— Это Гугун, — тут же ответила Настя. Она эти дворцы наизусть знала. Ну опять же, просто потому что фанатела по Китаю. — Самый большой императорский дворец в мире. Его еще называют Запретный город.

— Почему запретный? — спросил Ярослав, продолжая рассматривать макет. Впервые за последние полтора часа он заговорил с огоньком. Поэтому и Настена на радостях выдала целый объем информации.

— В древние времена в Китае считалось, что император был сыном Небес. Поэтому небесная власть была дарована именно ему. Запретный город в Пекине считался божественным местом, и простым людям вход на его территорию был строго запрещен. Вот отсюда и запретный.

— Интересно, если он такой большой, как написано на табличке, сколько ж там комнат и человек проживали…

— Есть миф, что там 9 999 комнат.

Но это я точно не знаю. А человек… ну вроде двадцать четыре императора. Ну и плюс их жены, дети и слуги.

— Так у них многоженство, значит? — Ярослав, наконец, перевел взгляд с макета на Настю и снова как-то загадочно скользнул по ней, проходясь снизу вверх.

— Жена и наложницы, но сейчас такого уже нет. Глупо это, — вдруг выдала вслух ненужную фразу Настена. Вот дернул же черт за язык.

— Глупо? Это ты про многоженство? — тут же поймал мысль Ветров. Вот, пожалуйста, весь день молчал, а стоило только ляпнуть ерунду, как он тут же оживился.

— Да. Мужчина один, женщина одна, они должны принадлежать только друг другу. Невозможно любить сразу всех. Иначе это и не любовь вовсе.

— То есть ты считаешь, что парень должен быть верен своей девушке до конца дней?

— А ты так не считаешь?

— Ну, женщина с мужчиной изначально разные, — произнес Ярослав.