Разбей сердце принцессы

Офицер оставляет меня и идёт расспрашивать других девушек, которые, увы, безмятежно сидели или спали в своих комнатах во время происшествия.

Я поворачиваю голову.

Отец ходит из стороны в сторону и нервно выкуривает сигарету, зажав её между губ. Я и не вспомню, когда он в последний раз курил. Попыток бросить была куча, но вот сегодня он сдался, кажется, окончательно. Чувствую какую-то странную вину за это.

Мама сидит рядом, приобнимая меня за плечи и стараясь успокоить. Она держится очень стойко, и я совсем не удивляюсь этому. Срываться и выдавать истерики у всех на глазах совсем не про неё.

На меня смотрят практически все девушки, не устоявшие перед желанием понаблюдать за развитием событий. Некоторые из них испуганно сжались в комок и сидят на диване, пытаясь переварить случившееся, некоторые не верят всему, что я выдала, и смеются, поглядывая на меня, а третьи лишь обсуждают мою истерику между собой, и явно их обсуждения не вызвали бы у меня радости. Парней же, которые видели полицейские машины, не впустили на женский кампус, и они остались на своей территории.

Вход и место преступления перекрыли полицейской лентой, и я ощутила себя героиней какого-то страшного триллера.

Несколько офицеров допрашивают близняшек Амели и Сэнди, на улице и внутри общежития аккуратно и внимательно работают над поиском улик все остальные. На место прибыл и Джозеф.

Ректор нашего университета приехала полчаса назад и всё ещё находится в шоковом состоянии, каждые пять минут опустошая всё новые и новые стаканы с водой из стоящего кулера.

– Где, чёрт возьми, его носит?! – выдаёт папа, голос которого я почти не узнаю.

– Наверняка он не ожидал, что ему позвонят в столь позднее время, дорогой, – произносит мама. – Вот-вот объявится.

Наконец дверь открывается, и молодой мужчина лет тридцати пяти входит в комнату. Он одет в чёрный деловой костюм, коротко стрижен и выглядит ещё более серьёзным, чем когда-либо.

– Харди, ну наконец-то!

– Прошу прощения за опоздание, мистер и миссис Норвуд. Просто ваш звонок был очень неожиданным в час ночи. – Мужчина быстро направляется к столу и кладёт на него свой чёрный чемодан, поправляет галстук и спрашивает: – Так что случилось? Для чего я вам понадобился? Вижу, что-то серьёзное… На входе мне ничего толком не объяснили.

– На жизнь Каталины кто-то покушался, – коротко кидает папа, сев на диван.

Харди поворачивает голову в мою сторону, чуть кивает, словно здороваясь, затем возвращает взгляд на отца.