Разбей сердце принцессы

Почему я не шевелюсь? Почему я продолжаю стоять и смотреть на него, когда должна кричать и выбегать из комнаты? Видно, я просто желаю долгожданного конца. Да, умирать страшно, но жить с мёртвым сердцем ещё страшнее.

– Нет, – отвечает он, показывая пистолет. Вытаскивает обойму, как бы демонстрируя мне, что не сможет использовать оружие. – Нет, я тебя не трону.

– Врёшь. Так же как врал всегда.

Он отрицательно качает головой.

– Я всё тебе объясню, обещаю, Каталина, но только не сейчас. – Парень говорит тихо, словно стараясь успокоить меня. Убирает незаряженный пистолет обратно в штаны. – Сейчас нам нужно уходить отсюда. Ты должна пойти со мной.

– Ты пришёл поиздеваться. – Я зла, я горю от гнева к нему и к самой себе, но говорю тихо, потому что сил нет кричать. – Ну что ж… Давай. Смейся. Посмейся надо мной ещё раз и уходи. – У меня сдавлено горло, поэтому остальное я беспомощно шепчу: – Я тебя ненавижу.

Но Гай стоит, не шевелясь, лишь смотрит на меня, и под его взглядом я превращаюсь в комок. Под его взглядом я испаряюсь, ломаюсь, умираю. Потом он вдруг делает пару шагов вперёд, приближаясь походкой опасного хищника. Я не нахожу в себе сил даже поднять взгляд, когда он возвышается надо мной.

– Пожалуйста! – Я дёргаюсь в сторону. Мокрыми глазами смотрю в его зелёные и с ещё большим отчаянием продолжаю: – Уходи, Гай… Уходи! Уходи, уходи, уходи!!!

Как только из уст моих вырывается последнее слово, он вдруг хватает меня за лицо ладонями.

А потом впивается мне в губы. И едва это происходит, как я больше не соображаю.

Но этот поцелуй другой. Совершенно. Он нежный, мягкий и трепетный.

Мои руки застывают в воздухе, когда я уже готова его оттолкнуть, набравшись необходимого мужества. Кто-то словно хватает меня за невидимые ниточки, не давая пошевелиться.

Я не хочу его отталкивать, врать самой себе нет смысла.

Сердце в груди стучит вдвое быстрее, тело покрывается жаром, отказывается мне подчиняться. Я прикрываю глаза, наслаждаясь происходящим, опускаю руки. Гай держит моё лицо в своих ладонях бережно, словно я – хрупкая ваза, которая может легко разбиться, сделай он хоть одно неправильное движение.

Осознание появляется резко, спонтанно. Я раскрываю глаза от ужаса, до этого прикрытые в блаженстве, и с дикой ненавистью толкаю Гая в сторону, еле отрываясь от губ.

– Зачем ты это сделал? – кричу я. Слёзы льются с новой, неведомой мне ранее силой.

– Не подходи ко мне!

Мои слова никак на него не действуют, а лишь усугубляют ситуацию.