Брачное агентство "Влюблённые сердца"

     Она не кричала, прийдя в себя, не обвиняла меня в том, что едва выжила, в том, что подверг опасности ее жизнь. Она молча плакала. И они, слезы эти, болью отзывались в моей душе!

     - Да, Плетнёв, ты - негодяй, - вторя моим мыслям, ответила она на уже забытый мною вопрос. - Еще и какой!

    Потешается надо мной! Видит мою обиду и смеется! Без улыбки смеется, одними глазами. И от понимания этого напряжение последних часов отпускает меня. Пусть я буду негодяем! Пусть я буду сволочью! Пусть я буду кем угодно в ее глазах! Она жива.

Она рядом со мною. И никуда она теперь не денется! Потому что в тот момент, когда ее накрыла лавина, я понял, что она будет в моей жизни, хочет она того или нет! Потому что Я этого хочу!

     Забыв об ушибленной ноге, я  подхватился с кровати, чтобы наказать... э-э, просто поцеловать ее. Но резкая боль пронзила колено, нога подкосилась, и я рухнул обратно. Впрочем, как оказалось, это было даже на руку!

    - Денис, что случилось? Боже мой! - Шевцова бросилась ко мне, схватила за запястье одной рукой, а вторую зачем-то положила на лоб, словно меня с ног свалил внезапный приступ лихорадки.

- Что болит?

    Подозревая, что она вот-вот кинется за врачами и медсестрами, чтобы меня спасать, я крепко схватил ее за талию и затащил на себя сверху.

    - Я покажу тебе, что у меня болит, - прошептал ей на ухо. - Давно уже болит, кстати. Помоги мне, пожалуйста! Иначе помру от боли! И моя смерь будет на твоей совести.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

    - Поищи себе другого доктора, - прошипела она, вырываясь.

- У тебя в домике, к слову, медсестра Снежана имеется!

    - Мне ударная доза нужна. А Снежана - так, витаминки! - она пыталась подняться, ерзая по моему телу. А мне было удобно целовать ее в шею. И я целовал, зарываясь лицом в длинные волосы. И ее телодвижения привели к очевидному результату - мой изголодавшийся по женщине организм забыл о боли и отреагировал так, как было необходимо.

И совсем скоро, после очередного трепыхания, задев напрягшийся под одеждой член, она это поняла...

     Нет, он не трогал, не гладил, не ласкал меня! Он лапал! Лапал бессовестно и нагло! Одной рукой крепко держа за талию, второй мял задницу, засунув руку под пояс теплых лыжных штанов, в которых я так и оставалась. И я не хотела, не могла признаться даже себе, что задыхаюсь вовсе не от возмущения, а от безумного желания, от запаха его задыхаюсь...