Брачное агентство "Влюблённые сердца"

     Мы все могли погибнуть! А если бы съехали чуть позже, и мы с Матвеем могли под лавиной оказаться! На месте Натальи могла быть я! И она... Что пережила она, бедненькая, там, под толщей снега, без надежды спастись? Она не верила в первые секунды, когда очнулась, что мы её достали - вдохнуть не могла, говорить не могла, только слезы бежали по лицу...

    - Инга, что ты делаешь? - Звягин не мог меня оставить в покое и сейчас! Постаралась незаметно смахнуть слезы - издеваться же будет! - Оставь! Завтра заберем! Пошли домой!

    Я не слушала.

Теперь уже назло, наперекор его словам отвязывала, рвала крепкую веревку. Хотела остановиться, бросить, но не могла...

    Кто бы плакал по мне, кроме мамочки? Только она, больная, старенькая, одна бы осталась, если бы я здесь... Слезы закипали на глазах и текли по горящему обветреному лицу, нос хлюпал, а губы кривились... Мне хотелось, чтобы он ушёл, не лез ко мне, не издевался сейчас. Мне нужно было выплакать пережитый ужас в одиночестве, да пусть даже при ком-то! Только не с ним рядом!

    - Уходи! Не лезь ко мне! Оставь меня в покое! - выпалила срывающимся голосом, взглянув на него снизу-вверх.

    Ждала насмешек и издевательств, но он зачем-то, обхватив за плечи, поднял с колен и прижал к себе! Он гладил плечи, не отпускал, когда пыталась вырваться, а потом, когда прижалась сама и зарыдала безутешно и горько, ОН шептал что-то, чего поначалу я даже не пыталась разобрать. Но по мере успокоения, прекращения истерики, стало доходить до сознания.

И брови полезли на лоб от удивления! Потому что Матвей говорил:

      - Всё же хорошо... Ничего не случилось... Ты со мной... Ты в безопасности... Мы с тобой никогда больше сюда не поедем... Никогда больше... Не позволю так рисковать... Тобой... Бедная моя... Испугалась... Сейчас тебе наберу ванну... Сделаю горячего чая... Милая...

     Это он кому сейчас? Может, забыл, что именно меня обнимает? Может, от страха помутилось в голове? Я - "милая"? Послышалось.

.. И сочувствие, и облегчение, и нежность в его голосе - всё послышалось! Невозможно!

     Ну и пусть! Ну и ладно! Зато так хорошо сейчас! И вот он - рядом! Засовывает мои онемевшие руки к себе под куртку.

    - Зачем расстегнулся? Простудишься...

    Выдаю чужим, надтреснутым, хриплым голосом.

    - Да хрен с ним! Подумаешь... Домой нужно. Ты руки обморозила. Болеть будут.

    - Да, - зачем-то ответила, хоть он и не спрашивал ни о чем.