Сломанное сердце

Он проходит в комнату, мельком оглядывая кипы бумаг, над которыми я сейчас работала. Садится в кресло, закинув ногу на ногу, и царским жестом приглашает меня сесть рядом, то есть в кресло напротив.

– Алексей Германович, вы извините, конечно, но у меня много работы и мало времени, – предупреждаю я.

– Что, для свекра и полчаса не найдется? – хмыкает он. Ему неприятно, потому что отец Марка любит, когда перед ним лебезят. Но сейчас он свое недовольство прячет. Значит, делаю я выводы, ему от меня что-то надо.

– Что вы хотели, Алексей Германович?

– Поговорить, – разводит он руками.

– Если молодые не могут сами разобраться со своими проблемами, мы должны помочь словом, делом, советом…

– Нет, у нас никаких проблем. Кончились, – сообщаю я. – Я просто хочу развестись с Марком.

– Не пори горячку, Лера. Если бы мы с матерью Марка разводились всякий раз после таких вот ссор… А твои родители что, никогда не ссорились? Не ругались? Но никто сразу же не кидается разводиться…

Я его почти не слушаю, просто даю ему выговориться, а сама думаю о своем.

Целый час, не меньше, он рассуждает, убеждает, сыплет чужими примерами. В конце концов доходит до главного.

– Лер, давай договоримся так. Вы просто возьмете с Марком тайм-аут. Поживете раздельно, подумаете. Месяц, два, три, сколько понадобится. Просто дадите время друг другу, чтобы остыть и всё взвесить. Если уж ничего не выйдет… ну, что ж…

– Я и так знаю, что не выйдет.

– Это в тебе говорит обида. Я же не требую немедленно помириться, я всего лишь прошу – не торопись.

Я не спорю. Просто хочу, чтобы он скорее ушёл.

Но, помявшись, Алексей Германович продолжает:

– К тому же, ты помнишь, что Марк хочет поехать весной на стажировку в Канаду? Это для всех нас очень важно.

– Ну и?

– И развод в этой связи крайне нежелателен. Богомазов всегда выступает против того, чтобы отправляли неженатых специалистов за границу. Мол, могут не вернуться. Женятся там и всё. И получается, говорит, что мы растим кадры, вкладываемся и дарим их буржуям… Дурдом, конечно, но решающее слово будет за ним.

Я молчу, глядя отцу Марка в глаза. Как же меня достали эти Гаевские. Угораздило же меня вляпаться в их семейку. Хотя… чисто по-человечески, понять его могу. Кому захочется упускать такой шанс?

– Пожалуйста, – просяще говорит он. – Тебя этот штамп не задавит ведь?

– Я подумаю, – уклоняюсь я от прямого ответа. На самом деле плевать мне на Марка и его честолюбивые планы. Я просто не хочу сейчас тратить время на спор с его отцом.