Непостижимое сердце

– Мой конь намного сильнее его, – возразил герцог. – И подозреваю, что Маркусу будет очень трудно подыскать разумные объяснения, если меня найдут мертвым с его вкладной шпагой в груди.

– Себастьян, он отчаянный человек! – предупредила Вирджиния."

"– Я еще не намерен умирать. До тех пор, пока снова не поцелую тебя! – Герцог повернул свою лошадь. – Делай, как я сказал тебе, – приказал он. – Я очень рассержусь, Вирджиния, если ты не станешь повиноваться мне. Говорю тебе, я знаю, что лучше. Уезжай немедленно.

Голос его звучал так решительно, что она почувствовала, что не может не повиноваться. Она направилась под сень деревьев, а затем, повернув свою лошадь, стала наблюдать, как герцог скачет прочь от леса. Пока они разговаривали, Маркус подъехал к плато и продвигался быстрым галопом. Герцог натянул поводья своей лошади и остановился, поджидая его. Он выглядел надменным и чрезвычайно самоуверенным на своем черном жеребце, с властно поднятой над широкими плечами головой, как будто он бросал вызов любому, кто посмеет приблизиться к нему.

– Он великолепен! – прошептала Вирджиния и, повернув голову, увидела, что Маркус Рилл приближается к герцогу.

И тогда, сквозь ветви деревьев, скрывавших ее Вирджиния разглядела, что Маркус держит в руке. Это была трость с вкладной шпагой, и, направляясь галопом к герцогу, он выдернул ее из рукоятки. Вирджиния хотела закричать, чтобы предупредить герцога. Но она понимала, что он тоже должен был увидеть шпагу.

И она отметила, что герцог совершенно спокойно ждет приближения своего кузена, сидя верхом на черном жеребце.

«Он не посмеет, – подумала Вирджиния. – Маркус не заколет его сейчас».

Вирджиния ждала, что Маркус Рилл подъедет к герцогу. Она наблюдала за ним спокойно, будто перед ее глазами развертывалась ожившая картина, а не реальное событие. Но, к ее удивлению, Маркус, приближавшийся к герцогу галопом, свернул в сторону, подъехал к крупу жеребца и нанес удар, воткнув острие в его круп.

Раненое животное взвилось в воздух, поднялось на дыбы и взбрыкнуло от боли. Маркус развернул лошадь и галопом помчался обратно. Теперь герцог, стремясь взять под контроль свою лошадь, не мог ничего сделать, чтобы предохранить животное от новых уколов. Блестящий клинок шпаги, спрятанной в трости, вновь вошел на глубину двух-трех дюймов, из крупа лошади забила струя крови.

Обезумев от боли, жеребец галопом понесся прочь от своего противника.