Хрупкое сердце

Это просто навязчивые мысли!

Но первый же тест оказывается положительным. И второй тоже.

А теперь вот и обследование подтвердило.

Так что же мне делать?

Я мучаюсь мыслями неделю, благо сессию я сдала и сейчас у меня каникулы. Беру больше работы и просиживаю за ноутбуком допоздна, чтобы отвлечься. Веду себя, как улитка в раковине, прекрасно осознавая, что проблема не решится сама собой.

И тем не менее я не представляю, как рассказать обо всем родителям. В какую сторону сделать шаг?

Что ответить на вопросы Ромки: «Алиса, с тобой все хорошо? Какая-то ты бледная и расстроенная. Сестра, ты не заболела?.. Ну хватит уже на меня дуться! Надо будет, я и второй раз Марджанову по роже съезжу!»…

…И как принять эту новость самой.

Снимок с УЗИ-принтера лежит в толстом рабочем словаре, как закладка, и я снова и снова смотрю на него.

Пятая неделя жизни эмбриона. Это уже не миллиметры, а апельсиновое зернышко. Неужели у него уже бьется сердце? Здоровое сердечко, пусть и крошечное. Во мне?

С ума сойти. Для природы ничего нового, а для меня – целый разлом моей привычной Вселенной! Я ощущаю, как этот разлом становится больше, и растет страх: что же будет завтра? Неужели я так и буду сидеть и считать дни неизвестности, или все же решусь рассказать Руслану?

И изменю его жизнь?

О другом варианте я думать боюсь. После того, как врач показал мне снимок, я просто не смогу на это решиться!

И не представляю, как расскажу обо всем Марджанову.

А тошнота, словно чувствуя мой страх, отступает, и я тяну еще день… и еще… продолжая не верить очевидному.

***

Вечером Ромка приходит домой злой, с синяком под глазом и разбитым носом. И я сразу же догадываюсь, чьих это рук дело.

– Что случилось? – спрашиваю у брата, выйдя из своей комнаты, когда слышу, как в прихожей громко хлопает дверь и звучат ругательства.

Характер у Снежного не подарок, и обувь привычно разлетается во все стороны, но я не собираюсь ее собирать. Я смотрю на Ромку, который резко снимает с себя куртку и идет в ванную комнату. Открыв кран с холодной водой, умывается и прикладывает к носу полотенце, пытаясь остановить кровь.

– Придурок! Чертов гад Марджанов! Ненавижу!

– Руслан был здесь?

– Был… сволочь! Но я сказал ему, что он для тебя не существует! Пусть убирается!

– Зачем? – холодно изумляюсь я. – Разве я тебя об этом просила?

– Еще скажи, Алиска, что ты по нему соскучилась!.. – брат сердито косится на меня здоровым глазом.