Хрупкое сердце

Из нас двоих первой его успокоить, как бы удивительно это ни казалось.

Мы поднимаемся в квартиру, и Марджанову приходится еще раз спуститься, чтобы принести все сумки. Он возвращается быстро, и всё равно хмурится, увидев, что я разделась и успела повесить наши с Анютой вещи в шкаф.

– Перестань, Руслан. Ты не сможешь меня всегда опекать. Это мелочи.

– Смогу, – он упрямо возражает. – Очень даже!

– Зачем? Мы ведь решили, что я теперь здорова, а значит самостоятельна. А что ты скажешь, когда я выйду на работу? Конечно, не сейчас, но когда-нибудь…

– Алиска, не буди зверя. Вот «когда-нибудь» и поговорим! – неожиданно сердито отвечает, заставив меня удивленно на него посмотреть.

Я уже успела узнать Руслана разным. И улыбчивым с дочкой, и беспокойным со мной, и по-холодному собранным с другими людьми. За последние две недели мы были вместе больше, чем за всю жизнь, так почему же он нервничает?

– А ты опасен, Марджанов? – я бросаю ему вызов взглядом, и он тут же сдается.

– Не для тебя, Снег.

Я сама подступаю к нему и привстаю на носочки, чтобы поцеловать в губы. Они у него упрямые, но податливые, и легко отвечают на поцелуй.

– Вот и не рычи. Лучше дай порадоваться, что мы дома. До сих пор не верю, что я вернулась!

Дома спокойно, и можно наконец-то остаться втроем. Анюта что-то щебечет, бежит вместе с нами на кухню и помогает папе накрыть на стол и разобрать гостинцы, пока я достаю чашки и набираю воды в чайник.

Включая последний, возвращаюсь мыслями к своим вещам и своему дому, по которому успела соскучиться. Впитываю в себя домашнюю обстановку, которая дарит мне новое понимание, что теперь со мной Руслан. Не на вечер, не на два, а похоже всерьез и надолго. И хоть всё между нами было сказано еще в больнице, но именно то, что я вижу Марджанова на своей кухне с нашей девочкой, говорит моему сердцу, что всё изменилось.

Они с Анютой уходят в спальню укладывать Тео и кукол спать, а я беру вещи и иду в душ. Не запираюсь – пока это одно из правил, которым я согласилась следовать до поры, пока полностью не окрепну. Раздеваюсь и встаю под воду. С удовольствием окунаюсь в теплые струи, которые для меня еще долго не станут горячими.

Намылив кожу, не спеша смываю с себя пену и шампунь, споласкиваю волосы и выхожу из душа. Вытершись полотенцем, опускаю его вниз, встречаясь в отражении зеркала с собой настоящей. Подняв руку, осторожно провожу пальцами по длинному шраму, расположившемуся между моих грудей – там, где бьется сердце.