Хрупкое сердце

Я вернулась недавно, когда поняла, что у меня нет выбора и операции не избежать. Мне придется решиться сейчас, пока мое сердце сможет с ней справиться. Но не это было главной причиной.

Чайник закипел, и я даю себе паузу. Освободив запястье из руки Руслана, отворачиваюсь и разливаю кипяток по чашкам, предварительно бросив в них по пакетику чая.

– Извини, у меня нет кофе. Я его ужасно люблю, но мне нельзя, – признаюсь, взяв чашки и ставя их на стол. – Ты с сахаром пьешь или без?

– Алиса…

Мне приходится выдохнуть, мой эмоциональный марафон продолжается.

– Я не знаю, сколько у меня есть времени, – говорю предельно честно. – Я вернулась, чтобы решить вопрос будущего Анюты. Это главнее всего для меня. Моя семья против, поэтому пришлось заверить свое решение нотариально у юриста.

– Что за решение?

– Если со мной что-то случится, то опекуном дочери будет ее отец.

Марджанов молчит, хмуро сдвинув брови, а я достаю чайные ложки и хлеб.

– Это он вчера ждал тебя у подъезда?

Мне кажется, что руки не слушаются, но я стараюсь себя контролировать.

– Нет, – отвечаю скупо, не глядя на Руслана. – Так с сахаром или без?

– Без.

Я отхожу к холодильнику, вновь открываю его и беру все необходимое для бутербродов. Делаю их, пока Руслан продолжает стоять и смотреть на меня.

– Слушай, у меня последние дни были рабочие, – заговариваю, стараясь оставаться спокойной, хотя в душе все переворачивается и сжимается – настолько прошлое жи́во и до сих пор болит, – пришлось изучать информацию по аукциону и общаться с клиентами, поэтому не было времени готовить. Только для дочки. Так что…

– Не страшно… Черт, Алиса!

Руслан вдруг оказывается рядом, поворачивает меня к себе за локоть и ловит мои запястья.

– Что? – не выдерживаю я. – Ну что, Марджанов?! Ты хотел знать, теперь знаешь! Не заставляй меня и душу вытрясти перед тобой!.. Тебе… тебе лучше выпить чай и уйти! Сейчас Анечка проснется. Она не привыкла видеть здесь незнакомых мужчин!

И только я это говорю, как хлопает дверь ванной комнаты, а Руслан произносит:

– Поздно, Снег. Она проснулась и уже меня видела – только что подходила к порогу. Хочешь, я сам с твоей дочкой поговорю?

– Нет, – я качаю подбородком. – Она разговаривает только с теми, с кем хочет и кому доверяет.

– Значит, со мной она хочет. Мы говорили вчера.

– С Аней? – я изумляюсь. – Когда?

– На лестничной площадке. Я курил, а она выглянула и сказала, что тебе нельзя дышать дымом. И сейчас я понимаю, почему.