Семья для нефтяного магната

Кипяток

Назима

Вдыхаю резкий запах. Он пробивает нос, отдаётся в затылке и заставляет шокировано распахнуть глаза.

— Ну слава Богу. Очухалась…"

"Вижу над собой мужское лицо и чувствую, как сердце начинает учащаться. Где я? Кто он? Муж меня убьёт… Вспыхиваю. Инстинктивно шарахаюсь от мужчины назад и бьюсь головой о спинку дивана. Дальше ползти некуда…

— Ну тише, тише, — он сам отстраняется и окидывает меня скептическим взглядом. — Успокойся. Я не любитель женщин в отключке. Как-то инициативные больше нравятся…

Не нравлюсь? Говорит так, будто мы знакомы… Несколько раз моргаю и напрягаю память, силясь восстановить последние события. Картинки вспыхивают, отзываясь резкой головной болью… День рождения дяди, ресторан, документы, Тихомиров… Точно! Этому человеку я продала компанию родителей. А потом пришёл Аяз, была стрельба…

— Мой бывший муж, — сглатываю. — Он бывший или…

— Бывший, — уверенно кивает мужчина. — В реанимации сейчас. Колено ему прострелянное собирают.

Выдыхаю. Не чувствую никакого сожаления от этого факта.

— А остальные? — Спрашиваю обеспокоено. — Брат, Глеб?

— С ними все хорошо, — убедительно говорит Тихомиров.

— Спасибо… — запинаюсь, не зная, как правильно обратиться к своему спасителю. Имя просто вылетело из головы. — Простите, — закусываю от досады губку. — Как я могу к вам обращаться?

— Константин… - хмурится он. — Ты как вообще? Честно говоря, ты так долго была без сознания, что я уже начал волноваться.

— Я… — делаю паузу, прислушиваясь к себе и кладу руку на живот. — Все нормально. Только голова кружится и колени вибрируют.

— Все таки врача? — предлагает Константин.

— Нет, — мотаю головой и чувствую, что в горле совсем пересохло. — Чаю с сахаром. Если можно, — добавляю, смущаясь.

— Можно, — кивает он.

Огибает диван, на котором я сижу, пересекает зону небольшого бара, совмещенного с гостиной, и подходит к кухонному гарнитуру.

— Чёрный, зелёный? — повышает голос.

— Чёрный, — отвечаю.

Осматриваю обстановку дома и ловлю себя на том, что, как школьница, все время возвращаюсь взглядом к мужской спине в белой рубашке. Широкая… Она заканчивается необъятными плечами и сильными руками.

Рывком отвожу глаза. Позор, Назима. Аллах дал тебе зрение не для того, чтобы ты рассматривала чужих мужчин. Хотя разве после того, что я уже натворила, мне может быть что-то страшно?

Нахожу себя в отражении большой плазмы на стене и понимаю, что на голове нет платка.