Семья для нефтяного магната

Внутренне подбираюсь, мысленно готовясь к ещё одному допросу. Ну как допросу… обмену любезностями с доживающим свои последние дни следователем. Такой молодой, и уже такая продажная гнида. Ладно, этим сейчас никого не удивишь. Но тут же главное правильно продаться, чтобы жить жирно и счастливо, а он ошибся. Тотально. Второй раз ошибся, когда вызвал конвойных и разрешил отбить мои рёбра дубинками. Я запомнил.

— Лицом к стене, — снова командует мой сопровождающий. Отщёлкивает наручники и открывает железную дверь, — десять минут у тебя. И без фокусов…

Делаю шаг за порог, поднимаю голову и… делаю глубокий вдох через нос, потому что за столом сидят Валерий с Платоном Аркадьевичем.

— Здравствуйте, молодой человек, — говорит он, окидывая меня цепким взглядом, и качает головой. — Как же вы так? Ну приходите, присаживайтесь. У нас с вами мало времени и много дел.

— Вот уж не думал, что буду вам так рад, — усмехаясь, говорю старому адвокату по экономическим спорам и подхожу к своему стулу.

— Да, — степенным наклоном головы подтверждает мои слова адвокат. — Обычно мы с вами по разные стороны баррикад.

Валерий подскакивает со стула и тянет мне через стол ладонь с открытой пятерней пальцев. Крепко сжимаю.

— Кто? — хмуро смотрю ему в глаза.

— Михаил вместе с советом директоров «Транс нефть групп». Там ещё какие-то дальние родственники Адашевых, естественно, топчутся. Жадные, испуганные, злые… На этих чувствах с ними и спелся, пока мы все заправки разгребали. И в Питере загорали. Сам бы тягаться не потянул, но вовремя сообразил себе союзника. Продал всю инфу о тебе Филатову.

— Гнида… — сжимаю зубы. — Наказать…

— Это само собой, — ухмыляется Валерий. — Как только найдём. Ты как, Константин Петрович? — спрашивает он, понижая голос до вкрадчивого.

— Говняно, — отвечаю честно, — но терпимо, раз вы здесь.

— «Говняно» — это мягко сказано, — нравоучительно вступает в разговор Платон Аркадьевич и надевает на нос очки. — За тридцать лет работы я первый раз потратил столько сил и денег, чтобы увидеть своего подзащитного.

— Все так плохо? — сводит мои челюсти.

— До десяти лет лишения свободы и список инкриминируемых статей на альбомный лист. — Кладёт он передо мной на стол копию постановления на взятие под арест.

Сглатываю скудную, голодную слюну и пробегаюсь глазами по тексту.