Вторая семья моего мужа (СИ)

 — Яся, солнце мое. Иди к папе!

Ярослава хмурится, а Макар берет ее на руки, вдыхая в себя неповторимый детский аромат. У меня в глазах стоят слезы — это очень трогательная картина. Раевский что-то приговаривает дочери, не выпуская меня из поля зрения. Осматривает внимательно, словно видит впервые. На мне надет комбинезон с шортами, а на голове — объемная шишка. Я без макияжа совсем. Только румяна и хайлайтер.

Спустя пятнадцать минут мы сидим на нашей кухне. Ярослава лежит на развивающем коврике в гостиной, весело брякая ногой по погремушке.

— Кира! — проникновенно глядя мне в глаза, произносит Макар. — Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты меня простила за все, но я обязательно что-нибудь придумаю. Я положу к вашим ногам весь мир. Каждый день наполню нескончаемым счастьем. Отвечу за каждую твою слезинку. Я так тебя люблю! Ясеньку. Какую прекрасную дочь ты мне подарила. Самую красивую на свете.

— Ты надолго приехал? На день? Куда потом? Рим? Париж? Загреб? — холодно спрашиваю я.

— Я приехал навсегда, моя родная.

— А как же ваш «проект»? — акцентирую внимание на последнем слове.

— Да все по пизде пошло, — усмехается Макар, делая глоток кофе из чашки. — С Казахстаном ничего не получилось, узел нам не отдали. Все насмарку.

— А идеальная семья и место в правительстве? — хмыкаю я.

— Похуй уже. На все похуй.

— И на деньги, которые так были важны?

— С деньгами все нормально, не переживай. Бедствовать мы не будем. Новые месторождения найдены, освоим их. Все под контролем. Одно плохо — это проебанные полгода жизни, проведенные в мучениях.

— Ну, не так сильно ты и мучился? С молодой женой?

— Кира! — он резко встает и подходит ко мне. Я чувствую аромат его туалетной воды и приятное тепло. Сердце рвется к нему. К нему одному. Я ругаю себя последними словами, но я так сильно люблю его, и так соскучилась. До дрожи в ногах. Сдерживаю себя, как могу. Не касаюсь, не обнимаю, не целую. — Ты. Только ты, родная!

— Почему ты пошел на это, Макар? Ты же понимал, что ставки высоки?

— Мне нельзя было отказаться, Кира. Схемы, по которым мы работали, не всегда были чистыми. На многих документах стояла моя подпись. В случае чего, меня прикрыли бы лет на пятнадцать с конфискацией имущества. Я был связан по рукам и ногам.

— Пятнадцать лет? — ахаю. — Боже!

— Ты дождалась бы меня, зай? — обхватывает сильными руками крепко-крепко, впечатывая в свое тело. Сильное и твердое.

Я молчу, в шоке переваривая услышанное.