Изменить себя

Но как только они услышали про подтвердить под присягой, так сразу же и потекли к выходу, и один, и другой, и третий. Раз – и нет ни одного.

- Может быть, нам стоит пригласить их сюда? – вкрадчиво спросил Ланс.

Наверное, ему тоже показалось подозрительным их поспешное бегство."

"Громкие крики откуда-то снаружи помешали ему говорить дальше, и вбежала служанка, и начала рассказывать, что никогда такого не видела – вышли из зала три молодых и здоровых человека, и на ровном месте упали, и лежат, и не встают, дышат, но ни слова сказать не могут, в небо смотрят и молчат!

Что тут началось! Полный хаос, несмотря на присутствие короля и королевы.

Писк, крик, суматоха.

- Немедленно успокойтесь! – громко сказал Ланс. – Мы непременно выясним, что произошло! – и добавил в тишине: - Наверное, кто-то очень испугался тех слов, которые могут сказать эти люди.

И посмотрел при этом на Тристана и королеву.

И тут королева перешла в наступление.

- Вы, сэр Ланселот, испугались их слов, потому что они были готовы обвинить эту вашу девицу! И нам ещё предстоит выяснить, как вы смогли причинить вред этим достойным молодым людям, находясь здесь в зале с нами всеми! И кто окажется вашей следующей жертвой!

Король разинул рот и не мог сказать ни слова.

Кажется. Или ему просто, ну, приказали, его заколдовали или что там ещё с ним сделали.

- Взять его! – визжала королева. – В темницу его! Пока не одумается и во всём не признается! А девицу – высечь и выгнать, завтра поутру высечь и выгнать!

Сюр какой-то, думала я, пока нас обоих волокли к выходу из зала, и дальше – уже знакомым мне путём.

Ладно. Ланс, не расстраивайся. Ты попробовал, у тебя не вышло. Дальше, наверное, нужно делать что-то ещё.

Правда, я не знаю, что тут ещё можно сделать.

3

В своей темнице я села к окошку и задумалась.

Вообще, перспектива «высечь и выгнать» казалась лучше, чем, к примеру, «казнить». Но к счастью, слов о казни не прозвучало, и вообще, заметила я, казнить кого-либо королева была не расположена.

Интересно, почему? Кто другой на её месте казнил бы направо и налево, а она – выгоняет, или превращает в кого-нибудь и выгоняет.

И вообще сказка пошла не тем путём именно в тот момент, когда меня выгнали, а я не ушла и затаилась во дворце в чужой личине. Потому что если бы меня выгнали, у меня, наверное, был бы шанс добрести до неведомого берега моря, повстречать там белых пернатых братиков и улететь с ними за море навстречу дураку-королю и крапивным рубашкам.