Чужая жена. Двойная сделка

Нет силы и смелости даже сбежать.

– Ну, я же говорю, умная, ума-то хватает не сбежать.

Лицо мужчины так близко, снова тонкий аромат парфюма и сигарет. Его пальцы ласкают шею, чуть сжимая. Альберт скользит носом по щеке девушки, от нее пахнет яблоками, а еще немного страхом. Точно глупая, сама еще не понимает, какую силу может иметь над мужчинами. Которые ради нее будут дуреть, убивать, предавать, стоит ей только взмахнуть ресницами.

Главное не вляпаться в это самому.

– Давай потрахаемся, стоит, сил нет.

– Альберт! – Вика дергается назад, но он ее удерживает.

– Не хочешь?

Вика молчит, а у самой учащается дыхание. Хочет ли она? Не может понять. Это все неправильно, повторяет про себя уже, наверно, в сотый раз, как заевшую пластинку. Но тело реагирует на этих мужчин, словно с ними в сговоре.

– Альберт?

– Да, белка.

Пальцы чуть сильнее сжимают шею, а он целует, так нежно, стараясь не сделать больно, Вика шумно вдыхает, на языке привкус никотина.

– Будешь так стонать, возьму у этого окна. Как вспомню тебя на коленях, ласкающую своим чудесным ротиком наши члены, к ебеням готов бросить все дела и не вынимать из тебя член."

"Продолжает целовать, лаская языком губы, поглаживая шею, самого потряхивает с ней рядом. Такая соблазнительная, даже в этой дурацкой футболке и джинсах, хотя Фирс всегда был эстетом. Шлюхи были только элитные, дорогие и красивые, знающие свое дело.

Отстраняется, быстро скользит по лицу девушки, в ее глазах туман, ухмыляется.

– Слушай, как ты с Мироновым сошлась? Не могу представить, что может быть у вас общего, кроме фамилии после свадьбы.

– В кафе познакомились.

– В кафе при стрипклубе?

– Нет, просто в кафе, рядом с художественным училищем.

Вика моргает несколько раз, отходит в сторону, Алберт смотрит весело, снова затягивается.

– С семьей его знакома?

– Нет, он говорил, что те живут в другой стране.

– Если бы. Значит, не приняла бедную родственницу из художественного училища наша элитно-козлиная семейка. Ну, этого следовало ожидать.

– В смысле?

– А в том смысле, белка, что у Антон, видимо, реально на тебе крыша поехала, женился даже, пошел наперекор семье. То-то я смотрю, ставки у него стали мельче, ты реально была его последний шанс в тот вечер.

– На мне что, нельзя жениться?

Альберт не ответил.

– Держи, сохрани на память, – Фирс что-то вкладывает Вике в ладонь, зажимая пальцы. – Два часа на сборы. И ты не обезьянка, ты белка, будешь сыпать в груды изумруды, или как там у классика. Я выиграю много изумрудов.