Если враг не сдается

Что это, оплошность одного из бывалых разведчиков? Или же следы оставлены намеренно — для менее опытных спецназовцев? Отметины на снегу были едва ли не единственным доказательством продвижения группы условного противника, и Могуев, сместившись в сторону, вскоре нашел другие признаки продвижения нескольких человек: следы на податливом днем грунте и стеблях были зафиксированы, или закреплены, ночными заморозками. Округлые вмятины ничего бы не сказали простому человеку, но стреляному боевику они поведали о многом.

Зия отбросил первый вариант и остановился на втором: след одного человека на снегу оставлен намеренно.

Могуев не знал, что такое сардоническая улыбка, в противном случае его губы искривила бы усмешка, — он, как ночной морозец, остался холоден и укрепил сей факт в своей голове. Именно с этой минуты, когда были обнаружены и следы, оставленные группой спецназа, и их направление, террористы могли безошибочно определить базу спецназовцев, подойти к ней незамеченными, предварительно убрав дозорных.

Если таковые были выставлены, не без основания предположил Зия.

По его знаку от замершей в десяти шагах группы разведчиков отделился Руслан Беноев и неслышно, как тень, присоединился к товарищу.

— Руслан, — шепнул ему на ухо Могуев, — возвращайся к Адлану. Пускай по четыре-пять человек собирает отряд здесь. Мы продвинемся еще дальше. Потом тебя сменит Казбек, понял?

Руслан кивнул: таким вот способом, поочередно меняя разведчиков, можно продвигаться довольно большим отрядом.

В свете пока что неполной луны (до полной фазы ей оставалось всего пару дней) и зазолотившегося на востоке горизонта Зия проводил взглядом товарища, подал знак Казбеку Халидову, который был ближе к нему, и разведчики возобновили движение по ночному лесу. Они не опасались спугнуть ночных птиц — здесь их почти нет, а спящих при такой организации и опыте спугнуть почти невозможно.

А вообще пернатых хватало. Сороки, вороны, воробьи — как бы не в счет. Например, прилетевшие в эти края скворцы, выискивающие себе жилища, и жаворонки, кувыркающиеся в небе; утки и гуси, которые с гоготом садятся на залитые талой водой лощины; белые красавцы лебеди, давно облюбовавшие себе Лебяжье озеро.

Могуев сделал несколько шагов, остановился, прислушиваясь, продвинулся вперед еще немного и снова весь превратился в слух.