Если враг не сдается

И вообще я бы заварил такую спецуху. Для начала уничтожил бы всю чеченскую верхушку. Любыми путями. Подстрелил бы или взорвал. Свалил бы всё это на ваххабитов, а потом поделил бы Чечню между Ингушетией, Дагестаном и Ставропольским краем. Такой республики не должно быть. Она должна раствориться в России, а чеченцев надо ассимилировать. Знаете, что говорят мои ребята? Умные вещи: «Дайте нам веру в будущее, и мы перемелем всех».

Я лица своего от камеры не прячу, смотрю открыто, говорю прямо то, что знаю и думаю, в чем уверен.

Но показал бы больше, представься такая возможность: того пятнадцатилетнего урода-боевика, чьи мозги я размазал по подвалу. Ответ. За каждый кадр, где режут русского солдата. Только вы не покажете. Потому что России вражеская кровь не нужна — своя слаще.

— Думаете?

— Иногда делаю, а думаю потом. Но совесть никогда не мучает. Неважно, сколько человек ты убил, важно другое: как ты будешь жить с теми, кто еще жив.

— Жалеете о чем-нибудь?

— Да.

Что не могу перечеркнуть свою жизнь и сначала начать — как в песне поется.

— И с чего бы вы ее начали?

— С начала. С самого начала. Заново...

— Каким вы видите свое будущее? Может, это контрактная служба, военное училище?

— Вряд ли. Я не хочу состариться вместе со своим автоматом. Но я не боюсь, что кто-то, как и я, подарит мне легкую смерть. Холодею лишь от одного, что подохну от шальной пули.

— Чеченские боевики назначили за вашу голову большую награду.

Что вы испытываете по этому поводу?

— Жалость к подателю моей головы. Боевики обманут его. Потом, возможно, хлопнут.

— Жалость, вы сказали. Вы способны на сострадание?

— Недавно я был в отпуске. Присутствовал при сносе школы, в которой учился. Стоял в десятке метров. Камни и щепки летели мимо меня. Плакал.

— Вы верите в удачу?

— Когда работаешь 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, удача приходит сама.

— Еще один вопрос. Почему вас называют Миротворцем?

— Каждого как-нибудь да называют.

 — Миротворец прикурил сигарету."

"Отвечая на вопросы репортера телеканала РТР, сержант-спецназовец смотрел на него и лишь изредка бросал взгляд в объектив видеокамеры. Оператор тоже лишь иногда брал крупным планом его длинное скуластое лицо с раздвоенным подбородком и светло-серыми, водянистыми глазами. Порой ему становилось жутковато от холодного взгляда Миротворца — «волкодава», специалиста по диверсиям.