Если враг не сдается

Он всё же обошел все охраняемые пути. Неизвестно как — по наитию, по интуиции или особому нюху.

Упырь перевел взгляд на Магомедова, который отрядил для встречи спецназовцев двух своих лучших боевиков — Али-Хасана и Азиза, одетых в камуфляж. Вообще-то маловато, но он не знал о том, что на помощь Хохла и Греты им надеяться уже не стоит. Тем не менее он рассчитывал, распределяя роли: камуфлированные под спецназовцев арабы должны идти впереди, а Червиченко с Гретой будут на подстраховке.

Седов не мог не заметить, что Адлана слегка лихорадит.

С выходом в эфир Миротворца ослабло напряжение, и это его остатки сейчас вызывают озноб у террориста.

Магомедов поступал правильно, не отряжая целую толпу. Два тертых бойца легко справятся с противником, у которого оружие заряжено холостыми. Противником, который должен обозначить себя, увидев в обманчивом лунном свете две фигуры — помощь, которую он запросил по радио.

Всё было разыграно, расписано в короткие секунды, которые подстегнули боевиков к скорым действиям.

Бесшабашным? Отнюдь. Каждый из них верил в удачу, и она не могла обмануть их.

Сейчас у них одно настроение, размышлял Седов, а вот какие мысли и чувства овладеют хотя бы молодыми чеченками, когда они встанут перед порогом вечности? Захочется ли им оглянуться назад, на тот мир, который оглушительно грохнет за ними дверью? Невозможно этого представить, как и найти причину, принуждающую их подчиняться любым приказам.

Рабы. Они рабы. Только они знают, что их народ покорен.

Потому и уходят. Остальные — нет, они пока еще об этом не догадываются. И это не война вовсе, а восстание воинственных, живущих грабежами и убийствами рабов, на которых работают их рабы. Утопия. Конец света. Рим пал.

9 апреля. Штаб. Стенд. «Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям... Он отказывается от своего прошлого и будущего, храня всё это только в сердце своем». Выпускник школы снайперов. Старший сержант Пиебалгс: «Читаем?» Военный городок.

Блочная пятиэтажка. Кое-как меблированная квартира. Карандаш, снующий по бумаге: «Это место нашей выброски. Здесь путь, которым мы пройдем. Тут сама база... В ста метрах к юго-западу от базы — место тайника с письменным указанием о дальнейших действиях группы».

Так, что еще он сказал? Что, мол, тебе это совсем ни к чему? Да, именно так.

Батерский сидел на корточках подле Седова. В одной руке рация, в другой — пистолет.