Незнакомка с родинкой на щеке

Преступник – это ваш муж, но не вы сами.

— Тогда я должна совершить некое преступление. Чтобы было по вашей части. Причем, достаточно серьезное…

— Вроде убийства?

Об этом наивно осведомилась Ида. Выплакавшись, она теперь перебирала аккуратными пальчиками изодранное кружево на моем платке. И далеко не сразу поняла, отчего мы с Фустовым так внимательно на нее смотрим.

— Да, вроде убийства, - подтвердила я.

Глава XXXII

…несколькими днями позже в Доме предварительного заключения на Шпалерной улице

Якимов свое обещание сдержал: тотчас после допроса меня перевели в одиночную камеру.

По сути, ее и камерой назвать нельзя – это была настоящая комната. Натопленная, с жесткой, но все-таки койкой, с зарешеченным, но все-таки окном.

Все это, конечно, прекрасно, однако самой большей поблажкой, которую я сумела выторговать, я считала то, что меня отвели к тюремному доктору. Он осмотрел меня, подтвердил слова Фустова о недавней контузии, обработал ссадины и порез на шее и прописал полный покой. В адрес арестантки пожелание покоя звучало настоящим издевательством… Но я сочла, что он сказал это не нарочно: доктор был совсем юным мальчиком, вчерашним студентом, очевидно; еще не успевшим понять, куда занесла его злодейка-судьба.

И я была ему безмерно благодарна за то, что отвернулся, на мое смущенное замечание, будто бы мне надо одеться… а сама тем временем ловко стащила с перевязочного столика ножницы да спрятала в рукав платья.

Теми ножницами я позже привела свои волосы в хоть сколько-нибудь приличный вид и снова спрятала, точно зная, что, ежели моей жизни еще раз будет что-то угрожать, – я пущу их в ход.

Словом, нынешней ночью у меня были все условия, чтобы спать, как младенец… да только я так и не сомкнула глаз.

Вместо этого, глядя в зарешеченное окно на темнеющее небо, я вновь и вновь размышляла, где нынче мой муж.

Я знала, что Женя арестован за революционную деятельность. Но, видимо, достаточных доказательств против него мало. В самом деле, не считать же поводом к казни наличие в доме одной-единственной книги Бакунина? Но Якимов осторожен и предусмотрителен: обыск в квартире на Малой Морской он затеял на тот случай, ежели мы с Женей чудом спасемся в театре.

А мы и спаслись… потому он вынужден был задействовать запасной план: арестовал Ильицкого на основании найденной в его доме запрещенной литературы.

Следующим пунктом плана, судя по всему, должна была быть попытка заставить его добровольно сознаться в революционной деятельности. Пойти на эшафот.