Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем (СИ)

Берта сразу меня раскусила, и я надеялась, что госпожа Ловель тоже это поняла, и мне удастся избежать щекотливого разговора. Ведь если это не так, то далеко не факт, что она захочет видеть в своем доме младенца. Это ведь шум, неспокойные ночи и суета, которые старой женщине будут в тягость. А нам с Леей у нее очень понравилось, и искать другое жилье очень не хотелось.

— Лея, как тебе здесь? — спросила я ее в первый вечер перед сном.

— Мне очень нравится! — улыбнулась малышка, натягивая повыше мягкое одеяло. — Здесь красиво и места много. А еще с Ноэлем можно играть сколько хочешь!

Действительно, комнату нам выделили просто шикарную! После всех тех мест, где приходилось жить и ночевать, она показалась почти сказочной! Конечно, пришлось потратить полдня, чтобы привести ее в порядок, но это такие мелочи, что не стоят даже упоминания. В комнате было все: и довольно вместительная кровать с самой настоящей периной, и стол со стульями, и сундук для вещей, и даже книжный стеллаж, правда, без книг. Но с первых мгновений меня покорил небольшой полукруглый диванчик в углу, эдакий уютный альков, где можно читать и предаваться мечтаниям. Мы с Леей были в полном восторге!

— А как тебе госпожа Ловель? — я покрутила рукой над головой, чтобы было понятно, что я имею в виду тот самый туман, который видит девочка. Не то чтобы я не доверяла своим глазам и ощущениям, но после вчерашнего случая решила все же уточнить у малышки этот момент.

— Я ей понравилась, — самодовольно заявила девочка.

— Я в этом не сомневалась, — чмокнула ее в носик. — Двигайся давай. Я тоже спать хочу. Прилегла рядом и обняла малышку.

Послышалось, когда я уже начала уплывать в сон.

— Ты ей тоже понравилась, только она почему-то грустит, когда на тебя смотрит.

— Не бери в голову, — помолчав, ответила я. — У взрослых такое бывает. Спи, солнышко.

Весь следующий день я маялась, не зная, как начать разговор о своей беременности. Наконец, вечером, когда мы остались в гостиной одни, а дети пошли играть в комнату Ноэля, я решилась.

— Госпожа Ловель, я беременна, — вывалила без предисловий, ожидая, что старушка сейчас разнервничается и попросит покинуть ее дом. Пусть не на ночь глядя, но завтра утро уж точно.

Брови женщины поползли наверх:

— Ну как что? — растерялась я. — Это же крики младенца, пеленки... — и совсем тихо закончила: — А я вас вчера не предупредила.

— Аника, я художница, и привыкла подмечать самые разные тонкости в мире, который меня окружает.