Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем (СИ)

Рядом непонятно откуда появились улыбавшиеся Мовельдик и Карделия, которые явно сдерживались, чтобы не кинуться нам на шеи с поздравлениями.

— Вот! Запишите, это та самая создательниц Розы Ревны, которую мы доставили на конкурс утром, — первым делом произнес Мовельдик.

Кажется, у писаря отпала челюсть и случился легкий шок, потому что он приступил к своим обязанностям отнюдь не сразу, и ошарашенно переводил взгляд с меня на мужа, потом на Мовельдика, и так по кругу.

— Ну что же вы?! — вмешалась и Карделия.

— Создательница Розы Ревны — это теперь уже графиня Аника Ремингем. Мы же вам обещали, что создательница придет, и поклялись Пресветлым, чтобы вы выставили ее работу вместе со всеми.

Представленные образцы цветов оценивали известные в этой сфере ценители и простые люди, которые приходили ими любоваться. При входе каждому человеку выдавалось по три жетона, которые они могли оставить в копилке рядом с наиболее понравившимися цветами. И после подсчета жетонов создателю присуждался приз Зрительских симпатий.

Эксперты же отдавали голоса при помощи иных жетонов и присуждали места согласно их количеству.

— Д-да-да, — наконец, отмер мужчина и, умудрившись ни разу не отвести от нас с Этьем взгляда, записал мое имя и, прокашлявшись, предупредил: — Уже совсем скоро объявят результаты. Попрошу вас далеко не отходить.

Мы отправились смотреть работы, представленные на конкурсе, и я только диву давалась таланту и фантазии их создателей. Цветы поражали разнообразием, красотой и необычностью.

Правда, некоторые откровенно изумляли. Я все могла понять, но вечно умирающий фикус — это нечто. Он на глазах то усыхал до состояния сена, то вновь наполнялся силой и становился зеленым и сочным.

Моя же роза отличалась размером бутонов, которые фосфоресцировали, и это сияние было хорошо заметно даже днем. Вечером они испускали рассеянный свет, который освещал пространство, словно небольшие фонарики. А еще роза имела очень приятный тонкий аромат, который становился более насыщенным после заката, и пугалась, отклоняя бутон, если кто-то пытался ее потрогать, и если двигать над ней рукой, то создавалось впечатление, что бутоны танцуют.

Мы честно отдали свои жетоны чужим интересным экземплярам и стали ждать.

И спустя пятнадцать минут на небольшой помост вышел мэр города — невысокий улыбчивый мужчина, который чем-то напомнил мне колобка и первого трактирщика, к которому мы заселились в Бравеле.