Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем (СИ)

— Девушка, мы можем поговорить?

Я вздрогнула от прикосновения к своему локтю и обернулась. Рядом стоял тот мужик, что узнал Лею.

— Господин Леб? — припомнила я его имя.

— Да, а как тебя зовут?

— Так вот, Аника, нам нужно переговорить. — И настойчиво куда-то меня потащил. Хорошо хоть недалеко, к пустующим телегам, где было поменьше народу. После чего остановился и, пристально глядя мне в глаза, спросил. — Кто ты такая, Аника?

— Что? — изумилась я такому вопросу.

— Я спрашиваю, кто ты такая? Я знал мать Леи, и ты на нее похоже так же, как и я, — и так сжал мой локоть, что, наверное, останутся синяки.

— Знаете, вы первый, кто этим по-настоящему заинтересовался. — Я вырвала у него свой многострадальный локоть. — Не нужно меня держать, все равно бежать мне некуда. — Я огляделась в попытке найти более удобное место для беседы, но все лавочки были заняты, и, вздохнув, оперлась на телегу и поправила косынку, которая немного сбилась. — Господин Леб, я и правда не имею никакого отношения к матери девочки, более того, чужачка здесь и даже не помню своего прошлого.

Всего несколько месяцев назад меня нашли на берегу недалеко от деревни, где живет Лея. Ничего до этого мгновения я из своей жизни не помню.

— Как это? А чего ж тогда назвалась родственницей Леи? — подозрительно глядел на меня он.

— Ее мачеха посчитала, что так девочке будет лучше, и отдала ее мне и сама и придумала мое с ней родство.

— То есть как — отдала? — брови мужчины по мере моего рассказа поднимались все выше и выше.

— А вот так! — я развела руками. — Я просто привязалась к девочке и немного ей помогла, а Фаина увидела в этом ущемление ее материнских прав и сказала: либо я забираю девочку, либо она запретит Лее со мной видеться. — Вопрос из глаз мужчины не уходил, и, вздохнув, я вывалила на него правду-матку. — Вы бы видели малышку на момент нашей встречи! Еще немного — и она бы превратилась в волчонка! В деревне ее почему-то не любят, дети шпыняют, а мачеха вообще не обращала внимания!

Леб смотрел на меня непонятным взглядом: то ли как на дурочку, то ли врушку, то ли святую.

Он явно сам еще не определился.

— И ты ее забрала только поэтому?

— А почему я еще могла ее забрать, господин Леб?

Он почесал бороду, а я вдруг поняла, что он еще совсем не стар. Может, чуть больше тридцати. А поначалу показалось, что гораздо старше. Эта его борода и немного лишнего веса сбивали с толку.

— Н-да. Не думал я, что с Калемом такое может приключиться.