Трудное счастье

Колокольчик тоже лежал там.

— Должно быть, он просто уронил таблетки, когда потянулся за ними, — объяснила сиделка.

Я перевела глаза на Рока, он слепо смотрел куда-то прямо перед собой.

— Очень печально, — пробормотал доктор Клемент. — Думаю, я должен дать вам снотворное, миссис Пендоррик. У вас нездоровый вид.

— Я отвезу ее домой, — вмешался Рок. — Оставаться здесь бессмысленно. До утра мы все равно ничего не сможем сделать.

Доктор Клемент грустно посмотрел на меня.

— Медицина здесь бессильна.

— Будь у него таблетки, — возразила я, — может, ничего серьезного бы и не произошло.

— Возможно.

— Какая нелепая случайность… — Я осеклась, прочитав в глазах Досона подозрение.

— Дорогая, старику действительно нельзя было ничем помочь, — вмешался в разговор Рок. — Нетрудно представить, как именно все произошло. Старик потянулся за коробочкой и нечаянно свалил и ее и колокольчик.

Я даже поежилась, представив эти кошмарные мгновения. Что-то в выражении лица Досона пугало меня, и мне захотелось побыстрее убежать из этой комнаты. В спокойных, красивых чертах Алтеи Грей тоже было нечто неестественное. У меня вдруг возникло такое ощущение, словно я — сторонний наблюдатель, беспристрастно оценивающий все, что произошло со мной с тех пор, как мы с Роком впервые переступили порог этого дома. Я видела себя со стороны, склоненную над постелью умирающего, слышала слабый, старческий голос, предупреждающий меня об опасности. В этой наполненной духом смерти комнате Рок и Алтея стояли рядом. О чем они говорили в тот, момент, когда дедушка предостерегал меня о надвигающейся беде? Как они смотрели друг на друга? Нет, чушь, это все Досон со своей неприязнью к сестре Грей, со своими беспочвенными обвинениями в ее адрес! Но так ли уж они беспочвенны?..

Мы вышли на улицу, и я почувствовала, как свежий ночной ветерок ласково погладил меня по щекам. Рядом раздался голос Рока:

— Дорогая, ты устала.

Последующие несколько недель были полны скорби и печали. Только потеряв деда, я осознала всю глубину своей привязанности к нему. Мне ужасно недоставало того необъяснимого чувства безопасности и душевного комфорта, которые подарил мне этот больной старик и которые теперь были безвозвратно утеряны для меня. Подсознательно я чувствовала в дедушке недюжинную силу и знала, что всегда могу безоглядно доверять ему и рассчитывать на его помощь. Моя плоть и кровь.