Трудное счастье

"

"Подойдя к столу, я открыла указанный ящик и, достав оттуда небольшую фотографию в серебряной раме, в немом изумлении уставилась на нее. Позади меня раздался севший от волнения голос лорда Полхоргана.

— Девочка моя, подойди же ко мне.

Я тупо повиновалась. Теперь передо мной предстал совсем иной человек. В этой богато убранной комнате старик выглядел особенно уязвимым и, как никогда, жалким. Но от этого он стал мне гораздо ближе и дороже. Поддавшись порыву охвативших меня эмоций, я заключила его в такие крепкие объятия, словно он был ребенком, и принялась лихорадочно уверять в том, что никогда не брошу его.

— Фейвэл, — прошептал он.

Оторвавшись от него, я взглянула ему в лицо. Старческие глаза были полны слез. Вынув из кармана его халата платок, я утерла их.

— Дедушка, почему же ты раньше не сказал мне об этом?

Неожиданно рассмеявшись, старик расслабился, как никогда прежде, и сказал:

— Просто боялся. Я уже потерял жену и дочь и пытался сделать последнюю ставку — на внучку.

До глубины души потрясенная происходящим, я с трудом верила в его реальность. Мысли перемешались. В этот момент я еще не задумывалась о том, как же получилось, что мужчина, так» неожиданно ворвавшийся в мою жизнь и женившийся на мне, оказался соседом моего деда. Мысль о том, что это совпадение не случайно, пришла мне в голову уже позднее.

— Ну, и что ты думаешь о своем деде? — спросил он.

— Даже на знаю, что и сказать. Я в полном смятении.

— В таком случае, я скажу, что думаю о тебе. Если бы мне представилась возможность выбирать себе внучку, то я без колебаний выбрал бы именно тебя. Знаешь, Фейвэл, ты так похожа на свою мать, что иногда, сидя с тобой за шахматами, я словно бы возвращался в прошлое, и мне казалось, что моя дочь по-прежнему со мной. У тебя такие же светлые волосы, как и у нее, хотя и с этой белой прядью. Твои глаза так же меняют цвет, становясь то зелеными, то голубыми. Да и характер у тебя тот же: добрейшее сердце и знакомая мне запальчивость. Я часто думал о том, что из ее замужества ничего не получится, старался убедить себя в том, что рано или поздно дочь вернется ко мне. Но этого не произошло. Твоя мать дала тебе старинное корнуэльское имя, а значит, она не всегда с сожалением вспоминала свое прошлое, ведь верно?

— Но почему я ничего не знала о твоем существовании? Мама никогда не говорила ни о своей прошлой жизни, ни о тебе.

— Никогда не говорила? И твой отец тоже ничего не рассказывал тебе? А я считал, что они хоть изредка, но упоминали об этом.