Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

Я вздрогнула, сфокусировала взгляд на Эране и услышала:

– Я тебя чувствую, понимаешь? – Отрицательно трясу головой, потому как говорить вдруг стало трудно. И Эран повторил: – Я чувствую тебя, твой страх перед будущим, смятение и желание оказаться подальше отсюда.

Все вышеуказанное мгновенно сменилось живейшим любопытством, Эран снова улыбнулся. Затем тяжело и с явным сожалением вздохнул и добавил:

– Того, на что я намекал, когда мы ехали на гхтаре, не будет.

Пытаюсь понять, о чем он, вспомнила… про рукоположение на определенный орган… покраснела. Решила, что негоже краснеть одной, и поинтересовалась:

– То есть ты мою руку больше на своих выпирающих частях тела располагать не будешь?

Очень-очень тяжелый вздох и весьма недовольное ситуацией:

Почему-то и мне стало грустно, в связи с чем интересуюсь:

Чуть скривился, снова очень тяжело вздохнул и нехотя ответил:

– На данный момент назвать точный временной промежуток я не могу.

И тут до меня дошло окончательно:

– Никакого секса?! – Гормоны возмутились не меньше моего.

Огромный светловолосый и синеглазый повелитель всего Иристана как-то виновато развел руками и ответил:

– Ты видящая, Киран. Ты видящая из рода Аэрд. Рисковать я не намерен. – И почему-то добавил: – Прости.

– За что? – на автомате переспросила я.

– Я вынужден тебя оставить. – Эран стремительно поднялся, развернулся и направился к выходу. Уже там, у двери, обернулся и обрадовал: – Я вернусь ночью, не скучай.

И вот так вот меня оставили одну! На незнакомой планете, в незнакомом городе, в незнакомом доме и даже без Икасика!

Но не успела я расстроиться, как дверь все же открылась и ко мне вбежал мой любимый снежный звереныш, а следом вернулся и Эран. Он вошел, положил на тахту у стены два моих рюкзака и пояснил:

– Все, что осталось от твоих вещей, – глянул на меня, обнимающую Икаса, улыбнулся своей загадочной улыбкой и спросил: – А с чего ты взяла, что у меня три жены?

– Долгая история, – краснея, буркнула я.

– Хорошо, ночью расскажешь.

И он снова ушел. А мне вдруг очень-очень грустно стало.

Дверь открылась, Эран снова вошел, остановился на пороге, сложил руки на груди, с осуждением на меня посмотрел и грустно сказал:

– Как? – спросила я, почему-то испытывая очень сильное желание побежать к нему и запрыгнуть прям с разбега.

Воин улыбнулся и радушно раскинул руки… я рванула к нему в тот же миг и, когда он поймал меня в объятия, почувствовала себя самой-самой счастливой… понятия не имею почему.

– Мне уйти нужно.