Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

Тени помахали мне на прощание и умотали следом. В спальне остались я, Икас, Ар и его увеличившиеся вдвое глаза. Причину увеличения органов зрения брат озвучил, едва мы остались одни:

– Так вроде это наследственное. – Я пожала плечами.

– Тетю данная информация явно не обрадует, – медленно проговорил Араван, – как и бабушку.

– Уже, – сообщила я, поглаживая Икасика, – Ар, у меня к тебе атомова куча вопросов.

– Мы начали с того, что ты мыться шла, – напомнил он.

Я встала с окровавленной постели, поманила Икаса за собой, и мы пошли мыться.

Сначала я долго драила шерстюсика, отмывая кровь с его шкуры, потом, выставив Икасика, быстро помылась сама. На сушку волос времени не было, и я, замотав полотенцем голову и надев банный халат, покинула ванную. Шерстюсик-заразка ждал под дверью. Дрожал, но ждал.

– Идем, горе ты мое снежное. – Я потянула зверя за собой, и мы вернулись в спальню.

Ар посмотрел на нас, потом на извазюканную кровякой кровать, решительно стянул с последней все до матраса. Потом вышел. И пока я вытирала зверюгу, осторожно касаясь залеченных участков, Араван вернулся с толпой служанок. Кровать нам перестелили. Потом еще полотенец принесли, затем снова вышли.

Я Икаса на постель заставила лечь и сейчас, когда крови уже не было, тщательно осмотрела всего зверя, опять же прибегнув к спецоборудованию, старому, но надежному.

– Что она делает? – Голос папандра заставил вздрогнуть, но я все равно продолжила осмотр своего шерстистого пациента.

– Икаса лечит, – резонно подметил Араван.

– Значит, уже в норме, – резюмировал отче. – Киран, ты меня слышишь?

– Отчетливо. – Я в этот момент как раз узрела незалеченную царапину на задней ноге зверя и сейчас осторожно пальчиками раздвигала шерсть, освобождая пространство для гелликса, который тут несомненно нужен.

– Ты станешь женой Нрого, – произнес отец.

– Опять? – Да, я ехидничала.

– А первый раз была кем? Тьяме Нрого? – Я спрыгнула с постели, взяла гелликс, который служанки оставили на полу у стены, вернулась с ним обратно к Икасу и продолжила вредничать, одновременно настраивая аппаратуру. – Ты, папандр, меня все больше радуешь – то Нрого, то Дьяр, ты уж определись как-нибудь.

Красная царапина не кровила, тут уже скорее сукровица была, и я бы, может, оставила как есть, раз уж процесс заживления и так идет, но стоило вытащить попавшую в ранку шерстинку, как зверь вздрогнул – значит, больно, и лучше я это вылечу.

– Чего молчим? – интересуюсь у папика, начиная процесс заживления.