Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

В общем, хассарат Айгора был оставлен на растерзание пришельцам, в то время как правящий клан готовил ответный удар. Жены и дети воинов были эвакуированы. Вся семья хассара также была спрятана в горах, а меня… меня Агарн не желал опускать от себя. Он вдруг стремительно вспомнил, что я еще и воин, а значит, нет и необходимости размещать меня с остальными женщинами. Подло… но факт. К тому моменту я уже больше года фактически была его бессменной наложницей.

– А… – У меня культурный шок. – А как же тупые иристанские традиции, мам? Или двери больше не закрывались?!

Пожав плечиками, она с усмешкой ответила:

– А я больше не была его женой, Кирюш. Женой была Эталин, причем единственной. А я стала его собственностью, той, чью жизнь он получил, победив в сражении меня и Кирана. Я сама отказалась от знака клана МакЭдл, став фактически рабыней. Наложницей… И у меня больше не было своей спальни, только его кровать. И не было права отказаться от близости. Никаких прав.

– Это когда ты так сглупила? – возмутилась я.

На ее губах вновь появилась эта полная грусти усмешка, после чего мама повторила уже сказанное:

– Не та ситуация, в которой я могла торговаться.

– Та ночь, да? Я плакала, и ты уже была готова абсолютно на все?

– Абсолютно на все, лишь бы… мне дали возможность тебя успокоить, – словно эхо, ответила мама. – Я подписала все, что он мне дал, и принесла все клятвы, которые потребовал… Ты плакала, Кирюш… Ты была там одна, маленькая, беззащитная и напуганная…

А я сидела и просто не могла поверить во все это. Просто поверить не могла! Вот вам и «все традиции Иристана обоснованны». Уроды бугристо-мышечные!

Мама мне улыбнулась, спокойно так, словно все произошедшее вообще мелочи жизни, и продолжила:

– Правда, мои новообретенные знания позволили не беременеть, что крайне его злило. С другой стороны, став чуть-чуть более ласковой в одну из ночей, я уговорила Агарна не отдавать тебя Эталин, а позволить спрятать у моей матери. Эйтны живут под землей.

Я вновь слушала, затаив дыхание.

– На этом мое послушание его воле и его желаниям закончилось! В тот момент, когда ты была передана моей матери, я перестала быть и рабыней, и наложницей, и покорной игрушкой! Я сбежала! Захватив с собой лишь нож. Тот самый, который хранила все эти годы, тот, которым когда-то ранила хассара Айгора. Я не взяла ничего из подаренного им… В ту же ночь пробралась в дом своего отца… Папа плакал, когда увидел меня спустя столько времени.