Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

Ну, так ты и не была его ребенком, ты была моей! И я дала тебе имя брата – Киран.

– Еще! – потребовала я.

Мама отрицательно покачала головой, и я вдруг поняла, что именно с моим рождением и началось самое плохое. Хотя куда уж хуже-то!

– Ки-и-ир, я тебе все рассказала. Достаточно на сегодня.

– А у меня такое ощущение, что главного ты и не рассказала. И знаешь что… если не расскажешь, я тебе не расскажу о вчерашней ночи… А она насы-ы-ыщенная была.

– Шантажистка, – как-то печально пробормотала мама.

– А что там было ночью?

– Мама, не начинай, а?! – раздраженно попросила я. – И так ясно – ты родила, а он даже не смотрел на меня, не брал на руки и говорил тебе только: «Женщина, забери свою дочь…» Хотя в свете рассказанного тобой эта фраза уже как-то иначе воспринимается.

– В свете всего сказанного… – печально повторила мама. – Знаешь, Кирюш, тебе не понять моих чувств, пока ты сама не родишь. Потому что материнство переворачивает мир женщины с ног на голову. И с первым криком младенца мир меняется, чтобы уже никогда не стать прежним… Потому что весь его центр смещается до маленького розового комочка, своим криком оповещающего вселенную, что вот он уже родился… И когда ты появилась на свет… я изменилась в один миг. Я просто смотрела на тебя и понимала, что вот оно, счастье! Мое персональное маленькое и чудесное счастье… И с той секунды весь мир я видела через призму твоего восприятия… Твоими глазами. И как же мне хотелось, чтобы не только я, чтобы все увидели, какая ты чудесная, красивая, умненькая и самая лучшая… – Пауза и полное горечи: – А никто не смотрел! И эта боль, с которой столкнулось мое сердце… именно ее я никогда не прощу твоему отцу! Мы с тобой стали нежеланными персонами во дворце. У меня забрали даже служанок. И это не так волновало меня, как то… что никто, ни единая душа, не помогал мне, не учил, как пеленать, не подсказывал, как кормить, и когда у тебя болел животик и ты часами плакала, а я не могла понять, что не так… ни одна из жен хассара не вошла ко мне! А мою мать просто не пускали на порог дворца после того, как она мне позволила дать тебе имя.

Да, вот как раз маминых переживаний по данному поводу я понять почему-то не могла. Насилие – это да, жестоко, а тут… Может, пойму после рождения своих детей… бррр, не особо и хочется.

А мама судорожно вздохнула и продолжила:

– Тогда мне помогла только Ашара – принеся сейр. Несколько ночей, едва ты, измученная болью, засыпала, я искала всю информацию, которую могла.