Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

И такая тишина наступила!

– Короче, всем драсти! – решительно произнесла я и потопала к Нрого.

И пошла я так, как ходим мы с Микой, – от бедра, спина прямая, высокий каблук позволяет чуть покачивать бедрами. От такой походки и в универе у многих крышеснос был, а тут… А тут я расслышала шуршание ткани. Остановилась, обернулась – дамочки и бегемоты всех мастей и размеров в этот самый момент разом опускались на колени, вслед за тем разом поклонились. Короче, это типа приветствия!

– Нестабильный атом, извращение какое-то, – задумчиво произнесла я. А потом решила поинтересоваться: – Дамы, а испачкаться не боитесь? Эти бугаи только с улицы, а там навоз после животинок в наличии, это ж вы сейчас чуть ли не мордой в дерьмо!

Все как одна резко выпрямились. Те, что помладше, даже с колен вскочили, а те, что старше, разом на меня посмотрели.

– Это не Киара, это хуже! – вдруг прошипела одна из присутствующих.

Ну да, мамочка женского унижения никогда не терпела, а значит, я вести себя буду так, как меня мама воспитала. Самодовольно улыбаясь, я гордо потопала к Нрого. На воинов в процессе шествия я не смотрела, зато взгляд кагана Шаега явно выражал всеобщую эмоцию, то есть смесь гнева и раздражения.

– Помню-помню, – подходя к нему, виновато пробормотала я, – на мышцы не смотреть, правду не вякать, дуру изображать, а если всего этого не делать, то вы себя неуютно ощущаете.

– Память – девичья, – насмешливо произнес Нрого.

– Женская, – проворковала я, памятуя, что мне за это абсолютно ничего не будет.

Нрого едва заметно усмехнулся, подошел, наклонился к моему уху и прошептал:

– Киара была бита за свой характер, и не единожды, малышка. Благодари богов, что мне давно плевать на порядки и устои Иристана, иначе сейчас я обязан был бы дать обещание наказать тебя сразу после нашего бракосочетания.

Все мое игривое настроение как рукой сняло. Нрого чуть отклонился, увидел произведенный его словами эффект и, вновь приблизившись, прошептал:

– Делай что хочешь. Язви, развлекайся, играй на нервах у папочки… сегодня я дозволяю тебе все.

Он вновь выпрямился, с загадочной улыбкой глядя в мои глаза, вот только…

– Ваше дозволение, – прошептала я, – не совсем то, чего я хочу от жизни.

Нрого усмехнулся и, наплевав на то, что у нашего разговора имелось предостаточно свидетелей, ледяным тоном произнес:

– Мое дозволение – тот единственный призрак свободы, который отныне тебе доступен!

Кажется, меня только что красиво поставили на место. «Не зарывайся, деточка» называется.