Право сильнейшего. Дочь воина. Невеста воина (сборник)

– Ма-а-ам, а может… может, я Нрого все расскажу, как было? Ну что это заговор, причем против него в первую очередь. Пусть уж с ним, раз… раз так вышло.

А вышло, откровенно говоря, погано! Оказывается, если воин провел ночь и ничего не было, он может лишиться звания самого всесильного в своем хассарате. Следовательно, поста правителя также. Идиотизм, на мой взгляд! Дебильные нравы и дебильные традиции…

– Боюсь, Пантеренок, тебя попросту грязно использовали, прекрасно понимая, что будешь сопротивляться до последнего… Жаль, что я этого не поняла сразу.

– Мам, так, может, я к Нрого сгоняю? – вновь предложила я. – Он не противный и вроде как опытный, самое то невинность потерять, и бегать как последней продажной девице по Шоданару не придется!

– Его нет в Айгоре, Кирюш, – спокойно ответила мама. – Они все разыграли как по нотам, и даже явление твоего отца на рассвете. Пойми, эйтна также против него.

– Пантеренок, несмотря на ситуацию, я очень рада, что с Нрого у тебя ничего не было, поверь, он не тот мужчина, с которым стоит становиться женщиной… я тебе потом все объясню. Ты просто пойми, доченька, времени мало.

– Да поняла я, поняла, иду уже! – Я вскочила с постели. – Пойду, и, как самая приличная девочка, займусь сексом с первым встречным. Потрясающе просто!

И я отключилась от мамы, чтобы начать подготовку к секс-прогулке, атом нестабильный!

Ашара нарисовала мне татушку поверх стразиков на моей реальной татуировке. Получилось страшно, как будто тату скрывала нарывы. Но это ерунда. Далее я сама замазала лицо тоналкой, получилось бледненько и бровки теперь стали серенькими. Потом благодаря старушке надела серый костюм, наподобие тех, что носили служанки. При этом Ашара нацепила мне на руку какой-то браслет и пояснила:

– Это означает, что ты дочь воина или слуга сильного воина. Взять без разрешения тебя теперь нельзя, назвать своей нельзя, забрать нельзя. Браслет – защита.

– Ага. – Я огляделась. – А меня не хватятся?

– Никто не войдет до заката – традиция.

Молчу, потому как по поводу иристанских традиций у меня одни нецензурные выражения. Да и вообще на душе так паршиво, что, казалось бы, хуже уже некуда. А кому приятно будет узнать, что родной отец вовсе и не желал отдать тебя другому воину… а так, просто избить прилюдно собирался! Урод! Даже слов нет. И ведь не проверили ни один из моих рюкзаков! Чего они ждали?! Да, в принципе, чего ждали, то и случилось…

– Ладно, прорвемся, – задумчиво протянула я.

– Ничего. – Я постаралась улыбнуться.