Пушкарь (сборник)

Успел увидеть, как один упал замертво, второй схватился за развороченную картечью руку – уже не воин. Едва пригнулся, как с противным чавкающим звуком в бревно надо мной впились картечины.

Пора уходить, тем более – ворота трещали, сыпались щепки. Я схватил мушкет, остатки пороха – не больше пары выстрелов из пушки, картечь для мушкета и торопливо спустился со стены. Добежал до пушки, успел зарядить мушкет, запалил фитиль, и тут ворота рухнули. Сначала вбежали пешие шведы, что ломали ворота бревном и, пока они были между стен надвратных башен, я выстрелил из пушки. Увернуться или укрыться им было негде, полегли почти все. По их трупам влетели конные и, не успев ничего понять, стали падать, попав на проволоку. Сбоку подбежавшие воины и ополченцы били топорами, кололи копьями, рубили саблями. Попробуйте отбиться, будучи придавленными упавшей лошадью. Тем более при падении всадники были травмированы, пусть и не все.

Через несколько минут с нападавшими было покончено. Ополченцы в азарте боя ринулись было за ворота, но Пафнутий взревел громовым голосом:

Услышали, повернули. Выскочили бы сейчас на ровное поле, где один конный пятерых пеших одолеет, там бы и нашли свою погибель. Грязные, в своей и чужой крови, радостно переговариваясь, ополченцы вернулись. Пафнутий развел их по сторонам от ворот, отругал за предпринятую вылазку, ополченцы весело отшучивались в ответ.

– Коли в руках зуд – подождите, сейчас опять свалка будет, – ругался Пафнутий.

Точно, как в воду глядел. Через разбитые ворота проникла группа всадников; перебираясь через трупы лошадей и людей, вырвалась на площадь. Не тут-то было.

Для чего мы колья вбивали?.. Началась свалка еще большая, чем у ворот. Падали кони, падали люди. Колья протыкали людей почти насквозь. Ополченцы времени даром не теряли. Упавших тут же добивали, не давая подняться.

Лишь в одном месте образовалась группа дерущихся. Было видно, как падал то один, то другой ополченец. Я кинулся туда. Двое шведов, встав спиной к спине, ловко управлялись шпагами. Лезвия кружились и сверкали, как ножи гигантской мясорубки. Я выхватил оба свои пистолета, прицелился, выстрелил в грудь одному и в спину другому. Озверевшие ополченцы добили топорами упавших. Заткнув пистолеты за пояс, я выхватил шпагу, но делать ей уже было нечего.

На площади лежали одни убитые. Раненых просто не было, если кто и был, ополченцы хладнокровно добили. Я подошел к выбитым воротам. Далеко в поле, у леса, маячили конные. Пусть.