Бирюк

И, несмотря на не слишком приятную ломоту в теле, я улыбнулась, не открывая глаз.

— Уже вернулся? — вышло хриплое сипение. Ни капли не сексуально.

— Да. — Голос у него был каким-то слишком глухим. Ощущение безмятежности смыло.

Я приподнялась на локте, находя Колю взглядом. Он сидел на полу, опершись спиной о кровать.

— Что-то случилось?

Он посмотрел на меня тяжело и почему-то с отчетливой виной.

— Сашк… отец твой умер.

Несколько секунд я даже не могла понять, что услышала.

— Сашк… — Николай потянулся к моей руке, но меня его прикосновение будто током ударило.

Не помня себя, я слетела с кровати и попятилась к двери. Больно стало адски. До потемнения в глазах. Будто кто-то ломал мне ребра и выдирал сердце, разрезая все его осколками.

— Умер… — задыхаясь, пробормотала я. — Умер… А ты… ты даже не дал мне с ним увидеться. Я тут с тобой… всем этим… а он умирал?

— Сашка…

Вскочив, он пошел ко мне, но я шарахнулась. Сейчас каждый пропавший между нами сантиметр расстояния усиливал боль и удушье.

Мой отец умер.

Он умирал один. В больничной палате, среди чужих людей, в то время, как я занималась сексом, наслаждалась новыми ощущениями. Жизнью. Хотел ли папа видеть меня в последние минуты, или все случилось внезапно, во сне? Я никогда, никогда, черт возьми, уже не узнаю этого. От него. Только от тех самых, чужих, людей, что его окружали. А все потому, что меня не было рядом. И да, мой разум знал, что не вина Коли, что все случилось так. Но разум сейчас не был главным. Мне было больно. Я потерялась. У меня больше никого не осталось.

Николай протянул ко мне руку, но я снова метнулась от него. Не могу! Не надо.

— Не пойдет! — рыкнул он и все же схватил меня за плечо.

Дернул к себе, явно не рассчитывая сейчас силу, и я врезалась своей грудью в его так, что даже зубы лязгнули. Закричала, рванувшись прочь. Его близость обжигала. Жгла. Но вырваться было нереально. Коля просто оттеснил меня к стене, распластал по ней всем своим огромным телом, обездвижив практически. Я могла кричать, лупить его куда ни попадя руками, неуклюже лягать, но деться от него было некуда.

Неизбежное, неумолимое тепло и обжигающе близкое присутствие. И я билась, орала черт знает что, даже кусала его. До тех пор, пока не выдохлась. Причем до такой степени, что даже рыдать уже не могла. В теле не осталось сил, в душе воцарилась пустота. Как будто там все выгорело.

— Так не должно было быть, — едва смогла выдавить из себя, обвисая.

— Не должно.

— Он был один.

— Да.

— Отпусти.