Шлейф сандала

Вот ведь какой внимательный ко всему! Похоже, Давида мучили эти подозрения очень долгое время.

- Обманщица… - князь поднял мою голову, взяв за за подбородок. – Ты была там. Мне все рассказал Прохор в тот день, когда тебя выкрал Жюль. А потом и он сам признался в участке…

- И ты молчал все это время? – возмущенно воскликнула я. – Очень на тебя не похоже!

- Я хотел устроить тебе хорошую выволочку! Но потом понял, что это ничего не изменит. Ты такая, какая есть и у меня не выйдет сделать из тебя нечто совершенно противоположное. Если только сломать, но таких намерений у меня точно нет. В конце концов, я всегда буду спокоен за наших детей, когда придется куда-то уехать. Но все-таки у меня была надежда, что ты сама признаешься.

- О не-е-ет… я умею хранить свои тайны, - засмеялась я. – И чужие, кстати, тоже.

- Прошу тебя, будь осторожнее, - попросил Давид. – Я слишком люблю тебя.

Князь принимал меня, и это было безумно приятно. Возможно, я попала сюда действительно для того, чтобы изменить что-то? Самую маленькую каплю, которая возможно всколыхнет волну. Ведь ничего не бывает просто так."

"Свадебное платье мне шила портниха Клавдия Прокопьевна Паучкова. Мы с Минодорой долго сидели над журналами мод, но я никак не могла определиться с выбором фасона. Мне не хотелось чего-то вычурного, но и побыть настоящей невестой я мечтала с детства.

Когда я объяснила портнихе, чего именно желаю, она сразу же поддержала меня, похвалив за хороший вкус. В моем свадебном платье должен быть высокий корсет, обшитый, как и рукава, широким кружевом. Высокий – значит, без декольте и с длинными рукавами, что казалось мне очень уместным в холодную погоду. Для свадебного наряда я выбрала белый королевский атлас, переливающийся матовым благородным блеском. Он нежно касался кожи и мягко струился вниз, окутывая мои бедра, словно цветок белоснежной лилии. Я не хотела чересчур пышную юбку, считая, что аккуратная выглядит намного элегантнее.

Фату мне подарил Павел Васильевич, и я сразу же влюбилась в нее. Она была из брюссельского кружева ручной работы. Нежная, практически невесомая, настоящее произведение искусства!

А дети ждали Рождества, втайне мечтая, чтобы сбылись их самые заветные желания. Им можно было только позавидовать, ведь подарки для них готовили все, включая графа.

Ранним субботним утром Прошка вбежал в дом и звонким голосом крикнул:

- Елочный базар открылся!

Машутка моментально оживилась, взглянула на меня умоляющим взглядом.