Дядя самых честных правил 11

Будто стая чёрной саранчи, твари шипя и притопывая всеми четырьмя конечностями, повели адский хоровод подле Смеющегося Медведя. А тот бил и бил в бубен, выкрикивая бессвязные слоги. Лицо его побледнело, а по лбу катились крупные капли пота. Было видно, что он вкладывает в своё колдовство всю мощь и надолго его не хватит.

Я не собирался ждать, когда у шамана закончатся силы. Вон они, враги! Нервный принц задрожал и принялся выплёвывать в кожеходильцев Знаки.

Вокруг Смеющегося Медведя разверзся провинциальный филиальчик огненного ада. Пламя пожирало кожеходильцев, даже не подумавших уворачиваться. Пепел закручивался чёрными вихрями, а на землю падали конечности, оставшиеся без хозяев.

Шаман держался, сжав зубы и колотя в бубен. И лишь когда последняя тварь сгорела в огне, он уронил руки, закатил глаза и завалился набок. А я соскочил с лошади и кинулся к Харитону — старший опричник лежал у придорожных кустов и зажимал разорванное бедро. Но раньше меня к нему успел Ункас: индеец деловито занялся раной и с полным спокойствием сказал:

— Жить будешь, не дёргайся.

— Константин Платонович, уходят! — отвлёк меня крик Кижа.

Потрёпанный мертвец, едва сумев подняться, указывал рукой на заросший кустарником холм. Там, между веток, мелькали те самые ноги кожеходильца. Прыгая и двигаясь зигзагом, они быстро уходили вверх по склону. Я вскинул Нервного принца, но не успел — беглянки скрылись за гребнем холма.

— Шут с ними, — я бросил middle wand в кобуру, — не до них сейчас. Идём, поможем выжившим.

Глава 21

Долг князя

Самое худшее после любого боя — это считать потери. Пятеро опричников, разорванные кожеходильцами, были мертвы. Этих парней принимал на службу Семён Камбов во время моих «приключений» в пирамиде, и я даже толком не знал их по именам. Но от этого не делалось легче — это мои люди, и их гибель на моей совести.

Раненых было семеро, точнее восемь — вместе с Харитоном Хухаем. Но старший опричник после перевязки только отмахнулся, мол, рана лёгкая, ничего опасного.

— Зашью кого можно, — буркнул Киж, направляясь к раненым.

Уж в чём, а в колотых и резаных ранах мертвец разбирался на отлично, не хуже какого-нибудь хирурга. Кстати, отделался он на удивление легко: все порезы от когтей тварей на нём затянулись, стоило мне влить в него эфирную «пряжу». А вот с одеждой не так повезло — сейчас Киж выглядел как бродяга, подранный кошками.

Помогать ему взялся Ункас. Весь бой он провёл с тем же бесстрастным выражением лица, стреляя без перерыва.