Дядя самых честных правил 11

Марья Алексевна всё-таки исполнила свою угрозу и засела там полуночничать с арфой.

Таня тихо посапывала рядом со мной, ничего не слыша и видя уже третий сон. А я думал то об одном, то о другом, прикидывал план на завтрашний день. Пока меня не одолел голод и не пришла единственная полезная мысль — сходить на кухню и чего-нибудь съесть. Если и потом не захочется спать, то позову Кижа и проверю, как он выполнил «домашнее задание» по деланной магии."

"Накинув халат, я вышел во внутреннюю галерею и тут же погрузился в звуки «музыки» старой княгини. Ну, что сказать: с тех пор, как мы познакомились, некоторый прогресс всё-таки появился. По крайней мере, теперь это не похоже на крики кота, которого тянут за хвост. Да и Марья Алексевна стала играть тише, чтобы не мешать окружающим.

Внутренний дворик был передо мной как на ладони. В свете свечей княгиня сидела возле фонтана и самозабвенно дёргала струны инструмента. На кресле рядом с ней развалился Мурзилка и махал кончиком хвоста в такт музыки.

— Тебе нравится? — спросила у него Марья Алексевна. — Я назвала эту композицию «Ночной ноктюрн».

Кот одобрительно кивнул.

— А теперь послушай вот эту новинку. «Северная стрипсодия»!

Но прежде чем княгиня успела ударить по струнам, во внутреннем дворике раздалось шлёпанье босых ног и из-за колонны появилась Лиза Боброва. С хмурым лицом, в длинной ночной рубашке и с плюшевым медведем под мышкой.

— Лизонька, ты что здесь делаешь? — Марья Алексевна всплеснула руками.

— Уснуть не могу, — мрачно буркнула девочка. — А ты, бабушка Марья, музыку играешь?

Старая княгиня смутилась.

— Так, немножечко.

Девочка подошла к креслу с Мурзилкой, подвинула кота и села рядом.

— Можешь мне колыбельную сыграть? — попросила она.

— А… — Марья Алексевна с сомнением посмотрела на арфу, на свои пальцы и снова на арфу.

— Пожалуйста!

— Я… я попробую, Лизонька.

Княгиня подняла руки и застыла, будто испугавшись знакомого инструмента. Девочка молчала, гладя Мурзилку. Я тоже не шелохнулся, ожидая развязки.

Выждав почти минуту, Марья Алексевна тронула струны. Очень нежно, едва-едва касаясь их пальцами. К моему удивлению, по внутреннему дворику разлилась тихая, чуть печальная мелодия. И вместе с ней покачивался эфирный фон во всём доме — Талант княгини подыгрывал хозяйке, тоже «музицируя» силой. Я никогда не слышал, что такое возможно, но и не верить собственным глазам не мог. Княгиня и Талант «звучали» вместе, создавая нечто необычайное.